оно явным образом не противоречит фактам. А тут не только не противоречит, но и…
— Одному противоречит, — тряхнула кудрями белая Ивэйн. Она была уже одета, но все еще в краске: столько белил салфетками не сотрешь. — Леди Сильвия вряд ли могла столкнуть кабину с нами.
— Да уж, — крякнул Милкинс. — У нее явно был сообщник.
— Которого она покрывает.
— И мы вряд ли узнаем, кто это…
— Скорей всего Льюис Грехенхэм, — кивнул суперинтендант. — Кого еще ей покрывать? Дело-то наверняка ради него и было затеяно. К чему старой Сильвии миллионы Мэттью Беверли? Для внука. Я попробую, конечно, добраться до него, но успех не гарантирую. Она явно защищает его, взяв все на себя, и…
— Ее можно понять, — странно сказала Ивэйн.
— Но не простить, — добавил Милкинс.
Бэрроу молча дышал в чашку.
— Что ж, — встал он. — Мистер Милкинс, леди Ивэйн… Был рад познакомиться. — И подмигнул ей. — Жаль, конечно, что при таких обстоятельствах, но…
— Нет худа без добра, — заулыбался Милкинс. — Ведь, если бы не эта чокнутая аристократка… прости меня, Иви, — если бы не она, мы бы так и не встретились с вами. А теперь…
— Ждем в гости, — улыбнулась Ивэйн, да так, что Бэрроу стиснул кулак за спиной.
— Непременно, — заверил он. — Хотя бы для того, чтобы снова послушать ваши превосходные рыболовные истории, мистер Милкинс. И не только, — снова подмигнул он Ивэйн.
Та подмигнула в ответ. И потом долго не могла разлепить ресницы, слипшиеся от краски.
— Что ж, — вздохнул Милкинс…
Бэрроу не любил долгих прощаний. И вообще их не любил. Чем раньше они закончатся — тем лучше.
Все равно я приеду к вам, думал он, впечатывая тяжелые шаги в двухсотлетний паркет. Выжду для приличия недельку-две и приеду. А до тех пор позвоню Иви. И скажу ей…
Он подходил к кабинету сэра Рональда. Как бы там ни было — нужно попрощаться с хозяином, даже если тот хотел тебя убить. Странная штука — этикет, думал Бэрроу, распахивая двери…
— Ни с места, — пятилась Овсянка к окну.
В руке у нее был пистолет, под мышкой толстая папка. — Руки вверх! Как же вы все-таки невовремя, суперинтендант.
— Стоп, — кривился тот. — Миссис Гринвич? Так это вы-ы!..
— Что “я-а”?
— Те письма с угрозами! Это была не леди Сильвия, это были вы!..
— Допустим, не я. И вовсе никакая не я, а, допустим, мой… напарник. Не знаю, — говорила Овсянка, отходя от Бэрроу, — что за кашу заварила потом с этими письмами леди Сильвия, но… просто уйдите, суперинтендант. Это не ваше дело, оно никоим боком не лежит к убийствам и такому всякому. Уйдите и сделайте вид, что не видели меня, и тогда мне не придется в вас стрелять…
— Что вы украли у сэра Рональда? — выкрикнул Бэрроу. — И как я могу верить, что вы не…
Овсянка ловко открыла незаметную дверцу в дубовой панели, юркнула туда и была такова. Бэрроу подбежал туда: за дверцей темнели пыльные ступеньки.
— Черт, — бормотал он, привалившись к стене. — Вот черт…
Суперинтендант Бэрроу ехал из Грехенхэм-холла в довольно скверном расположении духа.
Казалось бы, раскрыто громкое и почти безнадежное дело. Начальство уже выразило свое удовлетворение и намекнуло на приятные перспективы по службе. Сам Бэрроу чуть было не погиб, но чудом спасся. Наконец, он встретил девушку, которая, кажется… тьфу-тьфу-тьфу.
он и не ожидал