Никто даже не спросил: "Вам не холодно?", "Девушка, что с вами?"
Никто не предложил куртку, не позвал в тёплое кафе.
Вот у нас бы, дома, люди тут же бы подбежали.
Старушка какая-нибудь в платке — точно бы за руку схватила:
— Девонька, ты что творишь-то, замёрзнешь же!
А тут — тишина. Холодная, безразличная, нью-йоркская.
Мне хотелось крикнуть, потрясти кого-нибудь за плечи — "Эй, вы что, не видите?!"
Но рот не слушался. Зубы стучали так, что я едва могла свести их вместе.
А внутри — пустота. И только злость начинала разгораться где-то под рёбрами. Не на них даже, а на себя.
Наивная, глупая, бездомная русская девочка в чулочках. С мечтами, с иллюзиями, с синими от холода пальцами.
***
Я понемногу сориентировалась. Город казался огромным, хаотичным, чужим — но я уловила знакомое название на вывеске у угла. Kings Highway. Кажется, так. Где-то я его слышала раньше. Да, точно — в письмах.
Я находилась где-то посреди Kings Highway Avenue, одной из бесконечных бетонных русел Нью-Йорка, где все улицы похожи друг на друга, а люди такие же равнодушные, как серые фасады зданий. Но я вспомнила, что где-то в Бруклине жила моя родная племянница — дочка моей старшей сестры. Катя. Мы не общались много лет, но в письмах она как-то упоминала про свой переезд — мол, живёт теперь где-то тут, работает официанткой, учится в каком-то колледже.
Я подумала, может, хоть она-то меня обогреет, накормит, даст укрытие... Хоть кто-то, хоть родная кровь.
Вот только адреса я точно не помнила. Ни улицы, ни номера дома. А ни телефона, ни денег, ни сумочки у меня не осталось. Всё это — в прошлом. В том дурацком клубе, куда я попала в первую же ночь после приезда.
Тогда мне казалось, что всё только начинается — Америка, Нью-Йорк, новая жизнь.
Я приехала на съёмки. Точнее, так мне пообещали.
Один продюсер, как он себя называл, связался со мной ещё в Москве. Говорил, что ищет свежие лица, мол, у меня "внешность модели с душой актрисы". Убедил.
Прислал билет. Всё выглядело вполне правдоподобно.
А потом — ночной клуб.
“Нужно сделать портфолио. Расслабься. Просто вечеринка. Все там будут.”
Там и "были".
Алкоголь. Слова на английском, которых я не понимала. Смех. И какой-то сладкий, удушающий привкус на языке — я ещё подумала, что коктейль странный.
А потом — всё как в тумане. Яркий свет, чужие руки, приглушённые голоса, кожа прилипает к барной стойке...
Я не помню, как оказалась на полу. Не помню, как меня волокли. Только мелькали каблуки, рваные обои, чей-то хриплый смех.
Я лежу на холодном полу, ощущая каждый удар и толчок. Рвут платье, как на тряпичной кукле, руки сжимают так сильно, что кажется, кости вот-вот треснут. В глазах темнеет, но я чувствую каждый момент, каждый прикосновение, каждое оскорбление. Кто-то кричит, смеется, но я не понимаю, откуда эти звуки. Меня переворачивают, снова и снова, и я теряю счет времени и пространства.
"Look at this bitch, she loves it, " - слышу я хриплый голос, смешанный с английскими ругательствами. Кто-то грубо хватает меня за волосы, прижимая лицо к полу. Я чувствую, как чей-то член грубо входит в меня, разрывая на части. Боль становится частью меня, и я уже не чувствую ничего, кроме этой муки. Вкус спермы смешивается во рту, и я задыхаюсь от отвращения.
Я хочу кричать, но голос застревает в горле, и я остаюсь в этом кошмаре одна, среди чужих тел и чужих голосов. Кто-то сжимает мои груди, оставляя синяки, и я чувствую, как чей-то язык лижет мою спину, оставляя мокрые следы. "Fuck her harder, " - слышу я, и толчки становятся
А была ли измена? (часть1)