Николай чуть сжал руль, не сразу ответил, будто подбирая честные слова:
— Мне... просто хотелось проверить, что я чувствую.
Алёна смотрела на него внимательно, не мигая, с затаённой тревогой:
— И что? Что ты чувствуешь теперь?
Он на миг оторвал взгляд от дороги, встретился с ней глазами и спокойно, очень повзрослому сказал:
— То, что люблю тебя. Именно тебя, Алёна.
Он посмотрел на неё, и Алёна чуть улыбнулась, тихо, но очень искренне:
— Я тоже тебя люблю.
В машине повисла светлая, немного растерянная пауза. За окном всё так же мелькали деревья и поля, дорога стелилась ровной лентой.
Наконец, Алёна медленно выдохнула и, не отводя взгляда от лобового стекла, почти шёпотом добавила:
— Да... Он что-то сделал.
Николй не вздрогнул, не сменил выражения лица. Только рука на руле чуть крепче сжалась. Он выдохнул, коротко, ровно:
— Я так и понял.
Алёна выдохнула, взгляд всё ещё был устремлён в окно. Потом повернулась к нему и чуть улыбнулась уголками губ:
— Давай я расскажу тебе обо всём дома. Во всех подробностях... как ты любишь.
Николай едва заметно улыбнулся, на мгновение сжал губы, чтобы не выдать свою реакцию, но по тому, как он крепче взялся за руль и чуть сильнее надавил на газ, было ясно - её слова попали точно в цель.
Он перевёл короткий, пронзительный взгляд на Алёну и сдержанно, почти шёпотом ответил:
— Тогда жду с нетерпением.
В его голосе скользнуло знакомое напряжение, а по салону прокатилась волна той самой, сладкой и тревожной близости, которая всегда начинала всё заново между ними.
Стеснителная Галочка