— Длинные тёмно-каштановые волосы, неухоженная борода, грязная белая футболка, мешковатые «левайсы», — ответил Том. — Если вдруг увидишь — будь осторожен, у него нож. Он угрожал ей, когда она не переставала кричать.
Я пообещал быть осторожным, поблагодарил их за съёмку. Конечно, они были в восторге от мысли, что их фотографии попадут в газету. Возвращаясь к машине, понял, что, пока искал полицейских, ушёл больше чем на милю от места парковки. Пришлось идти короткими путями.
Я шёл по асфальтированному переулку, дома стояли по обе стороны, до машины оставалось всего пара кварталов, когда услышал шум. Сначала подумал — собака, и не особо встревожился: между мной и источником звука была пятифутовая сетка-рабица. Посмотрел на густые дикие кусты, росшие между забором и задней стеной гаража. Он сидел на корточках, хорошо укрытый, но белая футболка выдавала его.
Сукин сын, подумал я, попался.
Я вытащил пистолет и попытался пройти на ту сторону через калитку — но она была заперта на навесной замок. Чёрт. Я был почти уверен, что он понял: его обнаружили. Если пойду до конца квартала, обойду вокруг и выйду к фасаду — он успеет сбежать.
Я решил, что он боится рвануть, поэтому демонстративно показал ему пистолет и громко сказал:
— Ложись на землю лицом вниз и брось нож во двор!
К моему облегчению, он подчинился. Но тут же возник вопрос: а что дальше? Я держал его на мушке, но между нами всё ещё стояла пятифутовая сетка.
Сделал единственное, что пришло в голову, и заорал во всё горло:
— ПОМОГИТЕ!
Надеялся, что где-то поблизости есть полицейские.
— ПОМОГИТЕ! ПОЛИЦИЯ! ПОМОГИТЕ! ПОМОГИТЕ!
Ничего. Я продолжал кричать, голос слабел, но не останавливался. Уже думал, что сейчас окончательно сорву голос, но что ещё оставалось делать?
— КТО-НИБУДЬ, ВЫЗОВИТЕ ПОЛИЦИЮ! Я ЗАДЕРЖАЛ НАСИЛЬНИКА!
Тишина. Я уже едва мог выдавить звук громче шёпота.
И тут, когда почти сдался, услышал голос:
— Что происходит?
— Пожалуйста, вызовите полицию, — прохрипел я. — Я поймал насильника, которого они ищут.
— Мы и есть полиция, — ответил один из них.
Из-за угла соседнего дома вышли двое полицейских. Подойдя ко мне, они проследили взглядом по стволу моего пистолета — и увидели, на кого он направлен.
— Господи Иисусе, это он, — выдохнул один.
Они тут же оживились, начали соображать, как подобраться к нему. Ни один из них не выглядел так, будто способен перелезть через забор.
— Сможешь держать его на прицеле, пока мы обойдём с фасада? — спросил один.
— Да, но, пожалуйста, поторопитесь. Я уже минут двадцать стою, рука устаёт, — прохрипел я.
Они дошли до конца переулка, свернули за дома и пропали. Минуты через две увидел, как они ищут нужный двор. Начал махать рукой, пока они меня не заметили. К тому времени они уже вызвали подкрепление. Я успел снять, как несколько полицейских надели на него наручники, затолкали в патрульную машину. Сфотографировал и нож.
Когда я наконец вернулся к машине, был на взводе от возбуждения. У меня были отличные кадры задержания насильника, и поймал его именно я. За годы работы в газете моё имя стояло под сотнями фотографий, но впервые сам стал героем материала. Несмотря на боль в горле, не мог перестать улыбаться. Взглянул на часы — ещё успевал на последнее задание перед возвращением в редакцию. Нужно было снять женщину в день её столетнего юбилея. По-моему, если человек дожил до ста лет — он заслужил, чтобы его фотография появилась в газете.
По дороге заскочил в аптеку, купил пару упаковок леденцов от горла.
Приехав на место, попросил разрешения воспользоваться телефоном. Позвонил Клинту, рассказал, что
Помывочный блок