В конце концов я перевернулся на бок и очень легко коснулся её плеча. Она тут же развернулась ко мне и уткнулась лицом мне в грудь. Я почувствовал её слёзы на коже.
Я просто держал её минуту и уже собирался сказать, что всё будет хорошо, когда она заговорила сквозь всхлипы — очень тихо:
— Так и должно быть, да?
— Что? — я не сразу понял.
— Так и должно быть… нежно… с любовью. Это было самое прекрасное, что со мной когда-либо случалось.
Она, наверное, почувствовала, как я расслабился всем телом.
— Томми, отец Сабрины… он никогда ничего подобного не делал. Он просто плюнул на меня…
— Плюнул на тебя? — я чуть не закричал от ужаса.
— Да… туда… чтобы было легче войти. Он просто вгонял его, когда хотел, и долбил, пока не кончит.
— Он был твоим единственным партнёром? Неужели после него у тебя никого больше не было?
— Нет. Только он. Мама какое-то время уговаривала меня встречаться с другими мальчиками, но никто не хотел связываться с девушкой, у которой уже ребёнок. Мы обе быстро сдались, и я сосредоточилась на воспитании Сабрины. А потом наступил тот… тот ужасный день…
Я знал, о чём она говорит.
— Не думай об этом, Мария. Это в прошлом. Ты выжила. Теперь пора смотреть вперёд и наполнять остаток жизни только счастьем.
Она подняла на меня глаза и широко улыбнулась, потом ещё теснее прижалась ко мне. Это было грустное напоминание о том, как Шери делала то же самое. Усилием воли прогнал эти мысли. Уже собирался спросить, готова ли она ко второму раунду, но понял — она уснула. Невольно улыбнулся. Похоже, я её вымотал, подумал с гордостью.
Будильник был заведён на семь утра. Нормальные люди в Новый год отдыхают… а фотографы прессы — нет. Мария пошевелилась, но не проснулась полностью, поэтому я осторожно выбрался из постели и пошёл в душ. Её разбудил запах кофе и яичницы с беконом. Она вышла ко мне на кухню.
— Прости… я вчера уснула на тебе.
— Не извиняйся. Ты прекрасна, когда спишь.
— Какие у тебя планы на сегодня?
— Мне на работу.
— На работу?! Сегодня же Новый год!
— Ага. Значит, новогодние парады. Знаешь все те фотографии в газете на следующий день… вот их и надо сделать, — улыбнулся я.
Она подумала секунду.
— Можно я с тобой?
— Можно, конечно, — я поставил перед ней тарелку с беконом и яйцами, — но вряд ли тебе будет интересно. Я просто подъезжаю как можно ближе к маршруту парада, паркуюсь, выскакиваю, делаю несколько кадров и мчусь к следующей точке. Потом еду в редакцию, проявляю плёнку, печатаю снимки — чтобы всё было готово к завтрашнему номеру.
— Я бы очень хотела поехать. Никогда не видела, как работает фотограф.
— Хорошо. Только позвони маме, предупреди.
Мария наблюдала за каждым моим движением — и на съёмках, и в фотолаборатории. День был короткий — всего четыре часа, — так что я вернул её домой к середине дня. Сабрина встретила нас у двери, а Анджела уговорила меня остаться на ужин. Было уже после семи, когда Мария проводила меня на улицу и поцеловала — очень страстно — на прощание.
После этого мы начали встречаться всерьёз и надолго. За восемь месяцев у нас не было ни одной ссоры. В сексуальном плане Марии нужно было наверстать упущенное, но она была более чем готова и училась быстро.
Никаких остаточных страхов или проблем из прошлого у неё не осталось, и я больше не сомневался, что она способна справиться с любой ситуацией.
Исполнил детские фантазии