честно, это чертовски хорошо получается. Он профессионал.
— И что делать? – спросил я, и мой голос прозвучал глухо, как из пустой бочки.
— Ну... ты можешь просто не реагировать на такие его действия. Сиди, смотри. Я сам буду аккуратно намекать ему о смене позы, если увижу, что он перебарщивает. Но сразу скажу – чтобы был классный результат, им нужно раскрепоститься. Оба. Иначе получится очередная унылая съемка беременных в нижнем белье, каких тысячи в интернете. Ты же хочешь для Василисы чего-то особенного? Чтобы она потом эти фото берегла как зеницу ока?
Он смотрел на меня пристально. Давил. Я кивнул, не в силах выговорить ни слова. В горле стоял ком.
— И еще одно, – Артём сделал паузу, выбирая слова. – Я буду ставить их в разные позы. Сначала просто рядом, потом ближе, потом в объятиях. Это же история про... про отношения. Интимность. И когда я почувствую, что они привыкли друг к другу, что между ними появилась эта самая химия... я могу предложить им... снять белье. Для финальной серии. Самые откровенные, самые художественные кадры. Мне нужно получить от тебя согласие сейчас. Чтобы потом, когда Василиса спросит у тебя глазами разрешения... ты согласился. Кивнул. Не испортил момент.
Воздух словно выкачали из комнаты. Мне стало нечем дышать. Предложение снять белье. Полная нагота. Моя беременная жена и этот... этот мулат. Без единой нитки на них. Его тело, его член... и ее тело, ее округлый живот, ее груди... вместе. В одном кадре. Я почувствовал, как лицо наливается жаром, на лбу выступил липкий пот. И снова, предательски, против моей воли, в паху началось знакомое, постыдное движение. Кровь прилила туда, наполняя, заставляя расти под тканью брюк. В голове, с пугающей скоростью, замигали новые картинки. Не просто объятия в белье, а полная, откровенная нагота. Его темная рука на ее светлом животе. Его бедра, прижатые к ее ягодицам. И она... она увидит его полностью. Увидит то, что я видел на фото. И что подумает? Что почувствует?
Я не знал, как реагировать. Сердце колотилось так, что боль отдавала в виски, в челюсть. Внутри все сжалось в тугой, болезненный узел из страха, стыда и этого чертовского, непонятного возбуждения.
— Хорошо, – прохрипел я наконец. Это было не слово, а выдох, хриплый звук сдавленного горла.
Артём улыбнулся. Улыбка была быстрой, деловой, и в ней не было ни капли тепла.
— Отлично. Договорились.
И в этот момент, как по злому расчету, за спиной раздался смех. Легкий, серебристый смех Василисы и низкий, бархатный мужской голос, что-то говоривший ей.
Мы обернулись. В дверях студии стояли они. Василиса – в том же шелковом халате, что и в прошлый раз. И он. Эдик.
В жизни он выглядел еще внушительнее, чем на фото. Высокий, под метр девяносто, с плечами штангиста и узкой талией. Он был в простых черных спортивных шортах и серой майке, обтягивающей каждый мускул его торса. Его кожа была ровного, теплого, шоколадного оттенка. Лицо – поразительно красивое, с высокими скулами, полными губами и большими, очень темными, почти черными глазами, в которых светился открытый, дружелюбный интерес. Он был чертовски обаятелен. И это обаяние било от него волнами, физически ощутимыми.
— О, вы уже познакомились? – весело сказал Артём, разрывая тяжелую паузу. – Какие молодцы! Ну что ж, не будем тратить время. Василиса, ты готова?
Они вместе были в гримерке. Эта мысль ударила в голову с опозданием, но теперь накрыла с новой силой. Она переодевалась там. И он был рядом. Возможно, помогал. Видел ее в нижнем белье еще до начала съемки. Видел,
моя теща умница