Позвонив в звонок, я сразу же постучал, не дожидаясь пока мне откроют.
Сказать, что я нервничал, значит не сказать ничего. Мне очень не хотелось вот так вот все потерять. Мою любимую казашку и ее сына.
Дверь открыл грустный Габит.
— Где она? – выпалил я, чуть ли не отталкивая парня, входя в квартиру. – Что ты ей сказал?
Опешивший от такого напора он уставился на меня не в силах что-либо сказать, затем указал на дверь в комнату Алуа.
Быстро пройдя по коридору, я взялся за ручку в попытке войти в комнату, но дверь не поддалась. Она была закрыта на замок.
— Уходи. – послышался мне ее печальный голос.
— Давай поговорим. – сказал я, прильнув к двери. – Очень тебя прошу.
— О чем? – ответила она мне, не двигаясь с места.
«Если разговаривает со мной, значит, надежда еще есть.» - промелькнула обнадеживающая мысль в моей голове, заставляя судорожно соображать, что ей сказать, чтобы расположить к себе.
— Алуа... – самым проникновенным голосом на какой был способен сказал я. – Я люблю тебя... вы мне очень дороги... и я не хочу и не могу вас потерять...
Я не лгал. В моей жизни действительно многое изменилось с момента нашего первого знакомства тогда, когда я помог ей донести тяжелые пакеты.
— Так любишь что трахаешь меня и моего сына во все щели? – я слышал, как она подошла к двери и прислонилась к ней. – Ведь тогда это был не сон? Ты действительно драл моего сына в зад пока я была в невменяемом состоянии?
Все это время Габит стоял рядом со мной. На его лице была потерянность. Судя по его глазам, парень сам не знал, что делать. После моих слов о моих чувствах к ним, он поднял глаза в надежде, что мать откроет дверь и все будет как прежде, потому что это произвело на него сильное впечатление.
Он хотел было открыть рот чтобы сказать что-то матери, как я поднес указательный палец к губам, давая ему знак помолчать.
«Ты уже достаточно наговорил.» - подумал я, стараясь подобрать те слова, которые не разрушат наши отношения окончательно.
— Я делал все это никого ни к чему не принуждая. Ведь ни ты, ни Габит не страдали во время занятий сексом. Мы получали удовольствие, наслаждаясь друг другом. Тем более твой сын хочет, чтобы ты была счастлива. Он боялся тебе сказать, опасаясь именно такой реакции. – я продолжал и продолжал говорить, набирая в легкие воздух, которого не хватало для всех моих чувств и эмоций, которые я хочу выразить моей любимой женщине. – Но ему нравится то, что я с ним делал и получал огромное удовольствие. Он очень хотел быть рядом с тобой в моменты нашей с тобой близости. Тебя ведь тоже очень возбуждало, что он наблюдает за нами.
После того, как я окончательно выдохся от этой тирады, замок в двери негромко щелкнул.
— То есть, ты хотел бы трахать нас вдвоем с сыном? – строго сказала она, но в ее глазах я читал растерянность. – Полка я на работе, пользовать Габита во все дырки, а как я домой пришла, так нас вместе накачивать спермой, как ты это любишь делать?
В идеале оно все так и должно было быть, но так ответить сейчас я ей никак не мог.
По лицу казашки было понятно, что такой поворот событий, как признание бисексуальности Габита, был для нее шоком. Алуа просто не знала, как ей поступить в такой ситуации. Укрепившиеся моральные устои и так сильно покачнулись за это время, но такие откровения были
Невидимка