провела вечер, сидя у меня на коленях, а Валери вела себя как настоящая принцесса. Маленькая Вал в основном спала, ела и пачкала подгузники, но была чертовски милой и оставалась в центре внимания.
— Как ты скрыла ее от мамы и папы? — спросил я.
— О… Они знали о беременности, но я заставила их поклясться молчать. Думаю, они были разочарованы во мне; боялись, что ты навсегда обидишься, потому что я ношу чужого ребенка.
— Ты Доктор Зло! Тебе только не хватает безволосой кошки, чтобы ее гладить.
— Ну, как сказать… Одна лысая киска сейчас сидит у тебя на коленях, — засмеялась она.
— Нет, моя зажигалочка. Я ни с кем не встречаюсь. Я никогда ни с кем по-настоящему не встречался. Я всегда любил тебя. Всегда был в тебя влюблен, а другие девушки были просто отвлекающим фактором, чтобы пережить мысль, что я недостаточно хорош, чтобы заслужить тебя.
— Мы пара чертовых идиотов, Грегги.
— Аминь, — рассмеялся Ханс, напугав нас в нашем тихом уголке. — Mein Herz bricht für meine kleine Tochter. Immer nur Freunde (Мое сердце разрывается за мою маленькую дочь. Всегда только друзья). Разберитесь с этим, молодой человек! Вы двое всегда попадаете в неприятности. Дружны как воры и тупы как упрямые ослы. Валери пахнет. Поменяйте ей подгузник, заберите ее домой и сделайте еще одного, пожалуйста. Я хочу внука.
Жизель передала мне Валери:
— Я всегда хотела, чтобы она была твоей, Грегори, mein geliebter Sohn (мой любимый сын). Я надеялась все время. Но нет. Это был большой секрет… Пфф. Я люблю тебя, Грег. Ты всегда был хорошим мальчиком для моей глупой дочери. Иди теперь. Я помогу твоей маме убрать. Иди. Наслаждайся вашей маленькой семьей.
Мы провели второй день Рождества и воскресенье вместе как маленькая семья. Я сделал все, что мог, чтобы помочь Чар с ее бушующими гормонами, но из-за швов все, что ниже пояса оставалось закрытым для проникновения. Но все же она отправила меня в очередную командировку с пустыми яйцами и сердцем, которое было пустым как никогда.
Я заново влюбился в идеальную мини-версию нас, и реальность чего-то большего, чем дружба, только усилила нашу с Шарлоттой любовь.
Еще ни одна вахта не была для меня такой тяжелой. Четырнадцать дней вдали казались вечностью, и я боялся пропустить столько всего. Вал улыбалась и издавала звуки. Я слушал ее крошечный голосок за тысячу миль. Дон постоянно смеялся надо мной.
Я показывал ему все фотографии, которые Шарлотта присылала по электронной почте. Некоторые письма загружались чертовски долго. Мы выпили в тот вечер по шесть банок пива, пока ждали, а когда фотографии наконец загрузились, он похлопал меня по плечу и с казал, что мне уже сейчас пора задумать о том, чтобы купить дробовик – отгонять ухажеров от моей красавицы-дочери.
— Будет грустно, когда ты уедешь, приятель, — он стукнул своей банкой о мою.
— Что ты имеешь в виду?
— Я видел этот взгляд в глазах других мужчин раньше. Это правильный выбор. Мои дети уже выросли, и я жалею, что не послушал тот внутренний голос вместо того, чтобы гоняться за деньгами. Лучшее, на что я могу рассчитывать сейчас, – это время с внуками.
— Да ну тебя к черту. Ты говоришь, как мастер Йода. «Шахты… покинуть он должен…» — Мы рассмеялись, и я задумался, как теперь устроить свое будущее. Наше будущее. У меня был план «Шестьсот тысяч». Я накопил триста восемьдесят из шестисот, которые хотел инвестировать до тридцати лет, чтобы открыть свой бизнес и жить как человек с нормальным графиком работы. Это была еще
выпускной