её трусики были влажными от её соков и его прикосновений.
—На сегодня достаточно, — сказал он, и в его голосе снова была та же ледяная властность. — Одевайся и уходи.
Она, послушная кукла, надела платье на голое тело, не решаясь даже надеть бюстгальтер. Она вышла от него, и её тело гудело, как раскалённый провод. Она была его. Полностью. И самое ужасное было в том, что ей это нравилось.
А я, в это время, зашёл в фитнес-центр. Инструктор по йоге, милая девушка Катя, удивлённо покачала головой.
—Лиза? Она сегодня не приходила. Говорила, что плохо себя чувствует.
Я стоял в пустом зале и смотрел на пустое место, где должна была быть моя невеста. И я знал, где она была на самом деле. И что она делала. И от этой мысли, моё тело отозвалось тем же тёмным, грязным возбуждением, что и у неё. Мы были связаны теперь не любовью, а общим грехом. И этот грех пах её духами, его парфюмом и сладким, приторным запахом разврата.
Глава 6: Искусство унижения
Прошло десять дней. Десять дней, в течение которых я стал призраком в собственном доме. Я наблюдал за Лизой, как за незнакомкой. Её походка изменилась — стала более плавной, уверенной. Взгляд, прежде всегда опущенный или обращённый на меня с нежностью, теперь часто блуждал где-то вдалеке, а на губах играла странная, загадочная улыбка. Она начала покупать новое бельё. Я случайно нашёл коробку от «La Perla» в мусоре. Шёлк и кружева, которые она никогда бы не надела для меня.
Вечером, когда она, сославшись на головную боль, ушла в спальню, зазвонил телефон. Артём.
—Отчёт, дружище. Сегодня был переломный момент.
Я молчал, стиснув зубы. Моё сердце колотилось где-то в горле.
—Мы работали над... устной речью. Я объяснял ей, как важна искренность в выражении чувств. Она слушала, очень внимательно. Потом... я попросил её рассказать о своих самых сокровенных желаниях. Она смутилась, конечно. Но я настаивал. И она... прошептала, что хочет чувствовать себя желанной. Я сказал, что она самая желанная женщина из всех, кого я знал. И поцеловал её. На этот раз она ответила. Не сразу, нет. Но ответила. Её губы были мягкими и отзывчивыми. Я чувствовал, как тает её сопротивление. На этом мы закончили. Всё идёт по плану. Она почти готова к финальному уроку.
Он положил трубку. Его слова висели в воздухе, густые и тяжёлые, как сироп. «Устная речь». «Ответила». «Финальный урок». Каждая фраза была ударом. Я вышел на балкон, чтобы не закричать. Я представлял её губы, её «ответный» поцелуй. И снова, как проклятие, моё тело откликалось на это тёмным, постыдным возбуждением. Я ненавидел себя. Но я не мог остановиться.
Реальность была актом преднамеренного, сладострастного разложения.
В квартире Артёма пахло дорогим коньяком и грехом. Лиза сидела на диване, подобрав под себя ноги. На ней было одно из её новых приобретений — короткий шёлковый халатик, под которым угадывались кружева. Она была пьяна. Не от коньяка, а от атмосферы, от его внимания, от собственной раскрепощённости.
—Сегодня, принцесса, мы поговорим о власти — сказал Артём, расхаживая перед ней. Он был без пиджака, рубашка расстёгнута на две пуговицы. — О власти женщины над мужчиной. И мужчины над женщиной.
Он остановился перед ней и пристально посмотрел на неё.
—Встань на колени.
Сердце Лизы ёкнуло. Это было слишком. Унизительно. Но протест застрял в горле, задавленный грузом любопытства и того порочного возбуждения, которое он в ней взрастил. Медленно, почти не веря себе, она соскользнула с дивана на колени на мягкий ковёр. Поза подчинения. Поза просительницы.
—Правильно — он удовлетворённо кивнул. — Теперь... сними с меня ремень.
Студент