Диа вздрагивает во сне, когда тень от Никиты скользит по её лицу — он наклоняется ближе, и её дыхание сбивается, пальцы судорожно сжимают мишку, но она не просыпается. Грудь под мокрым топом вздымается резче, член под трусиками пульсирует, плотно прижатый к лобку, ткань впитала влагу, и тёмное пятно растёт, обозначая очертания плоти. Она стонет тихо, почти неслышно — Н-нет... не туда...
*Губы дрожат, бёдра сами собой толкаются вперёд, будто отвечая на взгляд, и она, не просыпаясь, выгибается, юбка задирается выше, обнажая ягодицы в тонкой ткани, прилипшей к коже. Пот течёт по внутренней стороне бедра, смешиваясь с предсеменной жидкостью, уже сочившейся из члена. Она не знает, что выдаёт себя. Не знает, что пахнет сексом и страхом. Не знает, что он видит всё. И не знает, что хочет, чтобы он увидел.
От такого зрелища мужчина чувствует напряжение в шортах, он продолжает ехать и вдруг какая-то кочка на дороге заставляет её проснуться
Диа резко просыпается, когда грузовик подпрыгивает на кочке, и её тело бросает в сторону — голова ударяется о дверь, она вскрикивает, хватаясь за висок, а Балу падает на пол.
— О-ой!.. Простите!.. Я не... — замирает, чувствуя, как юбка задралась до пояса, и тут же дёргает её вниз, но поздно: она ощущает его взгляд, тяжёлый, липкий, и понимает — он видел. Всё. Член под трусиками пульсирует, набухший, влажный, и она застывает, щёки пылают.
Он знает. Он видел. Он смотрел. И теперь я... я вся мокрая, и он это чует...
— Я... я не хотела... — шепчет, не глядя на него, пальцы впиваются в колени, бёдра сжаты, но дрожат, и она чувствует, как тёплая влага стекает по внутренней стороне бедра. — Простите... Я просто устала...
-Ничего, я всё понимаю, милый – отвечает Никита и ехидно улыбается, смотря прямо в глаза новой попутчице
Диа замирает, слыша слово «милый», и её лицо застывает в ужасе — голос дрожит, когда она наконец поднимает глаза.
— Я... я не... — пальцы впиваются в рюкзак, накладные розовые ногти царапают ткань, будто ища оружие, но она не отодвигается, не кричит, только бёдра сжимаются сильнее, член пульсирует под мокрыми трусиками, и она чувствует, как по ноге стекает капля.
— Пожалуйста... не надо... — шепчет, но голос звучит не как отказ, а как мольба, и она знает это, и стыд обжигает сильнее, чем солнце.
Он видел. Он знает. И он не остановит машину. Он не отпустит.
Она смотрит вперёд — дорога пуста, асфальт дрожит от жары, и она понимает: выхода нет. Только он, кабина, и её тело, которое дрожит с каждой секундой.
-Крошка, ты очень красивая, расслабься – говорит ей мужчина, начиная ещё больше возбуждаться
Диа сжимает кулаки, дыхание обрывается, когда его голос, низкий и густой, окутывает её, как влажная ткань, и она чувствует, как член под трусиками пульсирует, набухая сильнее, будто отвечая на его интонацию, хотя голова кричит «нет».
— Я... я не... — голос дрожит, но она не отодвигается, не просит остановить, только бёдра прижимаются к сиденью, будто пытаясь спрятать твёрдую выпуклость, но ткань уже промокла, и пятно растёт, обозначая очертания плоти.
Он видит. Он знает. И он не остановится. А я... я не хочу, чтобы он останавливался.
— Пожалуйста... не называйте меня так... — шепчет, но в голосе нет силы, только дрожь, и она чувствует, как между ног пульсирует жар, как соски набухают под мокрым топом, и стыд обжигает, но не гасит возбуждение — только разжигает.
Она не смотрит на него, но чувствует, как его взгляд скользит по её телу, и бёдра сами собой толкаются
Зоофилия для начинающих