Мелисса проходит мимо, бросает на меня быстрый неодобрительный взгляд и идёт дальше, делая вид, что меня нет. Меня это задевает и оскорбляет, хотя мы никогда не были особо близки.
С момента изменения я вынуждена признать: у меня почти не осталось друзей. Все парни, которых я считал друзьями, теперь избегают меня, называют уродом за спиной и одновременно мечтают залезть ко мне в трусы. Будь они поласковее, я бы с радостью им дала.
Кайл — единственный настоящий друг, который у меня остался, и с ним мы в последнее время почти не занимались обычными дружескими делами. Я едва помню, когда мы в последний раз просто играли в видеоигры или болтали о мотокроссе. Кажется, всё, что мы теперь делаем вместе, — это секс. Я не против, но скучаю по нашим старым разговорам, которые куда‑то исчезли.
— Трудно теперь говорить о девушках, с которыми хотел бы переспать, — вздыхаю я.
Вдруг меня толкают сзади, я едва не падаю, но удерживаю равновесие. Резко оборачиваюсь: стерва Холли с ухмылкой на лице и две её подружки.
— Какого чёрта ты всё ещё делаешь в этой школе? — цедит Холли. — Твоим тут не место.
— Это каким же? — холодно спрашиваю я. — Сексуальным девушкам? Ну, если не я, то кто?
— Уродливая шлюха, — с отвращением выплёвывает одна из подруг.
— Ты со всеми изменёнными так разговариваешь или только со мной? — парирую я. — У меня хотя бы есть оправдание, что я шлюха. А у тебя?
Холли замахивается для пощёчины, но я перехватываю её руку и отвешиваю ответную пощёчину.
— СУКА! — орёт Холли и бросается на меня.
Холли дерётся, как девчонка — больше царапается и шлёпает, а я умею бить по-настоящему. Я бью, и у неё рассекается губа. К сожалению, она выше меня, а ещё у неё подруги, и у меня серьёзные проблемы.
— Девчачья драка! — кричит кто‑то, и все в коридоре отступают, наблюдая.
Одна из подруг хватает меня за волосы и тянет. Я вскрикиваю от боли. Холли пользуется моментом и пытается расцарапать мне лицо, я пинаю её ногой.
— ХВАТИТ! — рявкает голос.
Холли и её подруги отступают. Я вижу учителя — узнаю его, но точно не знаю имени: у меня не было с ним уроков. Он смотрит на меня с явным осуждением.
— За это получишь взыскание, — говорит он мне, полностью игнорируя Холли и её подруг, которые, ухмыляясь, убегают.
— ЧТО? — в шоке переспрашиваю я. — Это они на меня напали…
— Не перекладывай вину, — бросает он с ещё более неодобрительным взглядом.
Я смотрю на него, едва сдерживаясь, чтобы не послать его. Вместо этого я заставляю себя успокоиться и мило улыбаюсь.
— Посмотрим, что на это скажет мой адвокат, — максимально вежливо отвечаю я. — Я жертва нападения, но наказать хотите меня… Это явно дискриминация, не находите? — Я ухмыляюсь, представляя его реакцию, когда он увидит, что мой адвокат — тоже нимфа. Энн сказала звонить, если что.
Учитель бледнеет.
— Вы мне угрожаете? — ледяным тоном спрашивает он.
— Нет, — всё так же мило улыбаюсь я.
— Убирайтесь, — рявкает он, пытаясь скрыть нервозность. — Это последнее предупреждение…
Я ухмыляюсь и ухожу. Мысль о том, что у меня есть адвокат, которому можно позвонить, мне определённо нравится. Это как иметь бойцовскую собаку, которую можно на кого‑то натравить… или хотя бы припугнуть. Не думаю, что Энн понравится сравнение с собакой, но она же адвокат.
Эйфория от того, что я поставила на место учителя, быстро проходит, когда я задумываюсь,
Как меня два летчика трахнули