Не особо, — тихо отвечаю я. Все смотрят на меня, и я решаю рассказать Лизе и Джордж немного больше о себе — до сих пор я сообщила им только имя. Я специально смотрю на них. — Меня зовут Дэни, и пару недель назад я был 18 парнем. — Лиза и Джордж ахают, хотя, подозреваю, по разным причинам.
Джордж понимающе кивает и выглядит более расслабленно.
— Представляю, каково тебе в школе — полный кошмар.
— Ты себе не представляешь, — вздыхаю я. Я решаю не вдаваться в подробности об изнасиловании и о том, что Джейсон пытался повторить. — Я школьная шлюха, девчонки меня ненавидят, оценки летят в пропасть, учителя тоже начинают относиться ко мне как к дерьму. У меня остался только один настоящий друг, и между нами всё стало очень странно… — Я качаю головой. — Дома не лучше…
Аня морщится.
— Значит, ты всё ещё под домашним арестом.
— Бессрочно, — грустно вздыхаю я. Смотрю на остальных. — Мои родители ненавидят то, что я нимфа, и делают всё, чтобы у меня не было секса. Не выпускают из дома без сопровождения… кроме школы. А дома только сверлят взглядами и ведут себя так, будто я какая‑то извращённая уродка, которая сама этого хотела. Это чудо, что мне вообще удалось уговорить их отпустить меня сюда. Пришлось умолять… — Я морщусь. Аня и Кэти кладут руки мне на плечи, утешая.
Джордж мрачно качает головой.
— Жесть.
Лиза сочувственно смотрит на меня и говорит:
— Эм… привет. Я не знаю, с чего начать…
— Обычно начинают с начала, — подшучивает Дженна, доброжелательно улыбаясь.
Лиза смеётся.
— Наверное, ты права. Меня зовут Лиза… но я, кажется, уже говорила. Почти всю жизнь я была очень полной и не привыкла к положительному вниманию. Когда я изменилась, я была счастлива наконец получить тело, о котором всегда мечтала… даже несмотря на эти позывы, о которых я даже не подозревала… — Она задумчиво хмурится. — Я просто не привыкла к такому вниманию, и мне от этого неловко. Ирония в том, что я всегда хотела, чтобы парни смотрели на меня так, а теперь, когда они смотрят… — Она качает головой и пожимает плечами.
— Я Джордж, — Джордж оглядывает комнату с вызовом. — И нет, я не собираюсь менять своё чёртово имя. Рано или поздно они придумают, как вернуть нас обратно… — Она звучит очень убеждённо, но я слышу в её голосе сомнение.
— Тебе вовсе не обязательно менять имя, если не хочешь, — говорит Сабина.
— Кем бы мы ни были раньше, — тихо говорит Аня, — мы больше не те люди. Не только наши тела изменились — мы делаем и думаем о вещах, о которых большинство из нас даже не помышляло. Для меня логично, что такая новая жизнь заслуживает нового имени… чтобы напоминать нам, что мы уже не те, и дать шанс начать всё сначала.
— Пожалуйста, продолжай, Джордж, — подбадривает её Кэти.
Джордж кивает.
— Ну, в общем, я работала на стройке… клала гипсокартон. По крайней мере, до того, как меня уволили в задницу. — Она горько морщится. — Чёртовы ублюдки… — Она замолкает, вероятно, осознавая иронию: она только что обозвала своих бывших коллег «членососами». — Скажем так, никто из моих так называемых друзей не верит, что я ещё на что‑то гожусь, а моя бывшая жена угорает со смеху.
Мы продолжаем обсуждать наши личные жизни и проблемы, выбалтывая вещи, которые никогда не рассказали бы незнакомцам. Но никто здесь не кажется мне незнакомцем — даже Лиза и Джордж. Проходит совсем немного
вот она жизнь