Через пару минут я вернулся в гостиную, уставился в телевизор с отчаянной надеждой, что какой-нибудь учёный вот-вот объявит: они поняли, что происходит, и знают, как это исправить. Увы, не случилось. Но я всё же узнал кое-что новое о переменах у «заболевших».
В новостной студии у них самих были меняющиеся сотрудники, и их пригласили рассказать, как они меняются и что чувствуют. Я смотрел, затаив дыхание. Один оператор теперь имел серую кожу, вырос на четыре дюйма и стал мускулистым. Потом поговорили с женщиной, которая стала ниже и коренастее. Главное, что они подчеркнули: у всех изменения разные.
Я остро осознавал собственные перемены — и то, что они продолжаются. Я даже знал, в какую сторону меняюсь: у меня растёт грудь, а мужские причиндалы исчезают. Комки на груди становились всё больше. И, как ни странно, соски набухали, торчали, становились чувствительными и странными — почти как эрекция.
Вскоре с работы вернулся отец — мама позвонила ему в панике из-за того, что творится с моим телом. Как ни странно, её истерика помогла мне самому не слететь с катушек.
— Какого хрена с тобой? — рявкнул отец, войдя и остановившись, уставившись на меня с шоком и недоверием. — Дэнни?
— Ага, — ответил я, неловко глядя в пол, не в силах встретиться с ним взглядом.
— Я слышал, люди меняются, — сказал отец, продолжая пялиться. — Чёрт, один мужик на работе позеленел… Буквально, мать его, позеленел…
— Но я не зеленею, — выпалил я зло, указывая на себя. — Я, кажется, превращаюсь в девушку…
— Ты и выглядишь как девчонка, — вставил Тайлер, и мама с отцом закивали.
Я посмотрел на маму — и вдруг заметил, что теперь мне приходится смотреть на неё чуть снизу вверх. Я сглотнул и вздрогнул: я стал ниже мамы.
Родители начали спорить, что со мной делать, почти игнорируя моё присутствие. Отец хотел немедленно везти меня в больницу, но мама возражала: все больницы забиты другими меняющимися… и в новостях сказали, что никто понятия не имеет, как остановить эти изменения, не то что обратить их вспять.
Я слушал пару минут, потом не выдержал и сбежал. Вернулся в ванную, взглянул на отражение — и поморщился. Я выглядел как девушка, даже ещё больше, чем прежде. Лицо стало девчачьим, очень симпатичным. Губы — пухлые, «для поцелуев», такие, которые я сам любил целовать у настоящих девушек.
— Вот дерьмо, — прошептал я, пошёл в свою комнату и запер дверь.
Я сел на кровать и почти гипервентилировал. Опустил руку в слишком свободные штаны — пенис почти полностью исчез. Я нащупал что-то другое, начинающее формироваться, и сглотнул. Схватился за растущую грудь через футболку — она заметно увеличилась с того момента, как я её осматривал.
— У меня сиськи, — пробормотал я, качая головой, уверенный, что это какой-то дурацкий розыгрыш.
Через минуту я снял футболку и посмотрел на свою грудь. Очевидная пара молочных желёз. Наверное, уже как минимум B-чашка, хотя я в этом не разбираюсь. Вообще-то, это были первые настоящие сиськи, которые я видел вживую за пределами порножурнала.
Но как ни безумны были мои изменения, одно из самых странных ощущений — моё тело начинало чувствовать себя… хорошо. У меня всё ещё была очень маленькая эрекция, и меня разбирало возбуждение, которое только усиливалось. Я не удержался и коснулся набухших сосков — ахнул от их чувствительности.
— Чёрт, до чего странно, — воскликнул я.
Тут в дверь постучали, отец позвал:
— Выходи, Дэнни…
— Нет, — отозвался я, чувствуя себя ужасно неловко. Мне было стыдно за то, что со
Женечка, моя первая девочка