внутри всё сжималось и одновременно разгоралось сильнее.
— Хороший мальчик, — наконец сказала она тихо, затянувшись ещё раз — глубоко, медленно, наслаждаясь и сигаретой, и мной под её ногами.
Она затушила сигарету в пепельнице, откинула окурок небрежно и посмотрела на меня сверху вниз — с той самой хищной улыбкой, от которой внутри всё сжималось.
— Встань на четвереньки — сказала она тихо, но с командным тоном.
Я опустился на руки и колени, спина прогнулась. Она встала, подошла ближе, перекинула ногу через меня и села мне на спину — не всей тяжестью, но достаточно, чтобы почувствовать её вес. Её бёдра сжали мои бока, руки легли на плечи, как поводья. Её влажная киска прижалась к моей коже.
— Давай, пёс. Вези меня в комнату.
Я начал двигаться — медленно, осторожно, колени скользили по линолеуму. Она шлёпала меня по заднице ладонью — звонко, ритмично, подгоняя:
— Быстрее, скотина! Шевели жопой! Вези хозяйку!
Каждый шлепок отдавался в теле — боль смешанная с возбуждением. Я довёз её до комнаты, до того же кресла. Она сползла с меня, плюхнулась в кресло, раздвинула ноги.
— Иди прополощи свой грязный рот. Быстро. И возвращайся.
Я пополз в ванную, прополоскал рот и пополз обратно.
Она уже играла с собой, ее пальчики порхали по киске — медленно, лениво водили по клитору, раздвигали губы, собирали влагу. Увидев меня, она улыбнулась — хищно, с полуприкрытыми глазами.
— Давай быстрее, на своё законное место. Хочу твой язык в моей пизде.
Я ускорился, подполз к ней, встал на колени между ног. Вытащил язык и начал плавно водить по её киске — от низа вверх, обводя губы, касаясь клитора лёгкими касаниями. Она сразу застонала — низко, протяжно:
— Засунь его глубже... Дааа... хорошо... Да, ты знатный пиздализ... Давай, сделай мне хорошо.
Я просунул язык максимально глубоко — внутрь, крутил, вылизывал стенки. Нос уткнулся в клитор, тёрся об него. Она обхватила мою голову руками, начала водить ею — жёстко, уверенно.
— Ааа... дааа... так супер... — стонала она, буквально трахая моё лицо своей киской. Язык работал внутри, нос — по клитору, её соки текли по моему подбородку.
— Вот так... Трахай меня языком, сука... Глубже... Да...
Поупражнявшись так около минуты, она перевела мой рот на клитор:
— Обхвати его губами.
Я обхватил — мягко, плотно.
— Соси.
Я начал посасывать — нежно, потом ритмичней, чередуя с лизанием, кругами, быстрыми касаниями. Она выгнулась, пальцы впились в мои волосы. Она дёргалась, стонала, вдавливала мою голову сильнее.
Вдруг она оттолкнула меня, затем встала надо мной, присела — и плюхнулась киской прямо на рот:
— Вытащи язык!
Я высунул — она начала прыгать на нём, тереться, скользить вверх-вниз. Её стоны стали хаотичными, тело напрягалось. Соки хлюпали, запах заполнил всё пространство.
Вдруг она привстала, переместилась назад и опустилась попкой на мой язык:
— Давай, пиздализ, полижи-ка мне еще и попку.
Я немного растерялся — никогда не делал этого, но она не дала времени на раздумья. Раздвинула руками свои булки и начала насаживаться:
— Глубже! Глубже проникай! Я хочу чувствовать твой язык в своей жопе... Дааа... кааайф!
Она двигалась — насаживалась, крутила бёдрами, заставляя язык входить внутрь. И он проникал глубже, я почувствовал новый для себя вкус унижения, и возбуждения, этот вкус был другой, более интимный, запретный. Она стонала громче, двигалась навстречу, прижимаясь. Пальчиками теребила клитор.
— Вот так... Лижи мою грязную жопу, тварь... Глубже... Ооох...
Я продолжал орудовать языком, стараясь просунуть его как можно дальше, крутил, лизал. Меня пьянили её запах и... её контроль.
Спустя какое-то время она снова переместилась вперёд — ее киска оказалась на моем языке, я пытался лизать ее, но Хозяйка
Головная боль