полный рост, и держа дилдо между ног как член. Она только слегка придерживала меня за голову, пока я сам активно насасывал, глубоко, но старательно и в темпе.
Я был дико возбуждён, в тот момент отключилось всё, что в моём мозгу могло быть ступором к дальнейшему развитию ситуации.
— Вот так, сука, а теперь слова благодарности.
Она начала водить головкой по губам, пока я говорил.
— Спасибо, спасибо любимая, я люблю тебя, спасибо!
— За что спасибо, скажи, скажи мне это.
— За то, что трахаешь меня, как девочку, за то, что так трахаешь меня, спасибо.
— Я исполню все твои желания, зайка, все-все, очень скоро.
Она кинула дилдо на кровать, наклонилась к тумбочке и достала пробку, не ту, с которой мы играли обычно, а новую, раза в полтора больше. Я обратил внимание, что её киска была мокрая, она заметила мой взгляд, провела пробкой у себя между ног и дала мне облизать.
— А теперь стань раком, и приподними попку.
Она встала надо мной, ногами прижав по бокам, я почувствовал прохладную смазку, а потом и пробку. Она начала входить, а я застонал:
— Даааа...
Я старался расслабиться и не шевелиться, нужно было привыкнуть к новому размеру. Но и держать роль девочки мне нравилось, и теперь это получалось неосознанно, просто...как будто так стало комфортнее, или как будто этого всегда хотелось, а я не позволял открыться на столько... Хочется стонать от её прикосновений, потому что они правда возбуждают. Хочется смотреть ей в глаза, когда она унижает или оскорбляет, потому что именно от неё и это хочется слышать.
Пробка заходила глубже, мои стоны уже были не только от возбуждения, но и как реакция на такой размер. Когда пробка полностью была внутри, Настя не отошла, она немного погладила и шлёпнула попку и начала тянуть пробку обратно. Я уже не застонал, а взвизгнул, Настя отпустила. Но повторила так ещё несколько раз, не вынимая пробку, но вытаскивая её достаточно, что бы вызвать у меня боль и крик. Я старался расслабиться и дышать ровно. Она присела рядом и продолжая разрабатывать мне попку, начала дрочить.
— Я буду всё сама делать? Двигайся, блять!
Я начал двигать попкой в ритм её движениям.
— Вот так, всё ты можешь, давай дальше сама.
Она убрала руку с пробки, и я не сразу понял, что я должна сама.
— Пробкой работай, ты глухая или что?!
Я игрался с пробкой сам, но не с такой большой. Хотя Настя уже сделала половина дела. Я начал понемногу потрахивать себя, параллельно пытаясь устоять на полу.
— Глубже, сука, я всё вижу.
Глубже - это уже не так приятно...это средне между приятно и больно. Но боли оставалось всё меньше.
— Молодец, хорошо.
Настя наклонилась и плюнула несколько раз на пробку.
— А теперь глубже и быстрее!
Я ускорился, но Насте этого было мало. Она с силой пнула меня в бедро так, что я еле устоял, оперевшись на кровать.
— Быстрее, сука! Ровно стой! Работай попкой. Я по твоему от этих твоих конвульсий возбудиться должна?
Я прилёг лицом на пол, задрав попку как только мог. Дыхание сбивалось, было неудобно, а боль в попке...проходила, несмотря на темп. Мои стоны перебивались с глотками воздуха...сука, она опять затрахивает меня, даже не прикасаясь...
Она подошла к голове и поставила одну ногу на лицо.
— Быстрее сука, ещё быстрее! Давай, давай, не останавливайся.
Её нога всё сильнее давила челюсть. У меня уже затекла рука, я еле еле держал темп, она двигалась уже как будто просто по инерции.
— Дааа, вот так, хорошая шалава с рабочей попкой...скажи же?
Эшли