— там был только шок, может, даже лёгкий страх? Я удивилась: это же должно было быть самой большой мечтой Лекси на этот вечер. Медленно до неё дошло, что на неё все смотрят, и она расплылась в улыбке. Отпустив мою руку, она медленно направилась к сцене, но оглянулась на меня с каким-то странным выражением.
Снова аплодисменты стихли, когда Лекси поднялась на сцену. Кровь у меня кипела, инстинкты были на пределе, пока я смотрела, как директор что-то шепчет ей на ухо. Он потянулся за ещё одной короной — похожей на ту, что была на Чарли, но более изящной и женственной. Но Лекси сделала неожиданное. Она взяла корону из его рук и подошла к свободному микрофону.
— Типа, огромное спасибо, что все за меня проголосовали и всё такое, — сказала она. — Это, типа, такая честь быть вашей королевой сегодня. Но я поняла одну вещь: сегодня вечером важнее не быть просто красивой или популярной. И даже не иметь такого офигенно горячего кавалера, как Чарли. — Парень рядом с ней покраснел. — Нет, самое важное — это веселиться и поддер… поддер… типа, делать так, чтобы твоим подругам было хорошо. Поэтому… — она посмотрела на корону, будто обдумывая следующий шаг. Язычок чуть высунулся. — Я решила, что эта корона и этот, типа, титул или что там, должны достаться моей самой-самой лучшей подруге во всём мире. Софи Юн, не могла бы ты, типа, подняться сюда и принять эту корону?
Она посмотрела на меня с яркой улыбкой. Было ясно: она правда считает это замечательным, особенным жестом, и я от всей души пожелала жить в реальности, где это правда. Но вместо этого я почувствовала, как снова отключаюсь — будто на автопилоте или во сне — и пошла к сцене.
Когда я поднялась, Лекси крепко меня обняла.
— Ты это полностью заслуживаешь, — прошептала она мне на ухо.
Она протянула корону, и я опустилась на колени перед ней. Она аккуратно надела её мне на голову, а потом с хихиканьем наклонилась и поцеловала меня в лоб. Затем взяла за руку и помогла встать.
— Поздравляем тогда мисс Софи Юн! — объявил директор Холмс, глядя на нас с ухмылкой и злым блеском в глазах. Зал снова взорвался аплодисментами и криками — теперь уже в мою честь, — но я почти ничего не слышала.
Лекси спустилась со сцены. Если в её неожиданном жесте и был плюс — теперь она была вне досягаемости этого ужасного человека, а я оказалась ровно там, где хотела: между ним и всеми остальными.
— А теперь, — сказал Холмс, когда шум снова стих, — я хотел бы поднять тост.
Он сделал паузу.
— Как мы все знаем, несколько недель назад мы потеряли нашу дорогую ученицу в страшной, неожиданной аварии.
На проекторе за его спиной появилась чёрно-белая фотография Тиган. Казалось, с её смерти и похорон прошли годы. Меня вдруг укололо чувство вины — я почти не думала о ней с тех пор. Я правда любила и скучала по своей подруге.
— Меня греет сердце, — продолжил директор, — видеть, сколько из вас прислушались к просьбе её семьи и надели сегодня что-то розовое.
Я оглядела толпу. Это было правдой: почти у каждого в зале был хотя бы намёк на любимый цвет Тиган.
— Тиган была особенной девочкой. Полной жизни и энергии. Она любила свою семью и друзей. Она любила моду, музыку… и мальчиков.
Холмс сделал паузу — по залу прокатился смешок. Я увидела, как несколько футболистов обменялись «пятью» и захотела разорвать им глотки.
Секс или любовь?