Она начала двигаться в такт со мной, то насаживаясь попкой на член до самых яиц, то почти соскальзывая с него, дразня.
Я почувствовал, что ей нравится. Увеличил темп, стал вбивать член глубже и резче. Она снова запустила руку между ног и стала ласкать свою киску, натирая клитор. Мои яйца при каждом движении ударялись о её пальчики, скользили по её влажной руке. Это было восхитительно, сводило с ума.
Неожиданно быстро, буквально через пару минут такого ритма, Вероника застонала громче, выгнулась и забилась в конвульсиях, сжимая мой член с невероятной силой. Она кончила. Почувствовав её оргазм, я сорвался сам. Заработал ещё быстрее, жёстче, член напрягся до предела, и я зарычал, почти закричал, извергаясь в её зад мощной, горячей струёй. Спермы было много, она заполнила её, и излишки, не поместившись, выплеснулись наружу, потекли по её гладким, стройным ляжкам вниз, на простыню.
Я расслабленно повалился на кровать рядом с ней, тяжело дыша, ловя ртом воздух.
— А ты боялась! — прохрипел я, повернув к ней голову: — Всего-то пять минут, и даже юбка не помялась. Считай, девушкой и осталась.
Вероника лежала, распластавшись, всё ещё тяжело дыша. На её лице блуждала блаженная, чуть удивлённая улыбка.
— Клёво, — выдохнула она: — Очень клёво. Я не думала, что так... ваще.
— Будешь ещё?
— Ага, — кивнула она, не открывая глаз.
Глава 5. Анда. Латышский акцент
Я стал иногда встречаться с Вероникой наедине. Мы тщательно скрывали это от Даши. Вероника боялась, что подруги узнают о том, что её «подарок для мужа» уже не совсем в том месте, которое было обещано. Странные эти белорусские девушки: оральный секс для них был нормой, почти дружеским жестом, а анальный — уже измена, чуть ли не потеря девственности. Логика мне была неясна, но я не спорил. Мне было хорошо, и ей было хорошо — остальное неважно.
Именно Вероника подогнала мне свою подругу. Не белоруску, а латышку из самой Риги.
— Анда, — представила её Вероника: - Моя подруга по курсу. Я ей рассказала про нас, и она захотела познакомиться.
Анда говорила по-русски с лёгким, мурлыкающим прибалтийским акцентом, который резал слух, но заводил. Это «ы» вместо «и», это мягкое растягивание гласных. Мы втроём отметили знакомство хорошим вином, и я сразу оценил Анду.
Каштановые волосы, собранные в две озорные, чуть небрежные косички, нежная, тонкая шейка с тонкой золотой цепочкой. Тонкая, осиная талия, аккуратный, хорошей круглой формы зад, который так и просился, чтобы его сжали, и очень красивые, стройные ноги. Кожа белая, гладкая, почти прозрачная. Груди небольшие, но красивой формы, с острыми, торчащими сосками, которые реагировали мгновенно. Карие, чуть раскосые глаза, чёткий, прямой носик, нежный подбородок и чуть полноватые, очень чувственные губы. В её облике была какая-то детская наивность, которая абсолютно не вязалась с этим порочным, сладострастным ртом.
Вероника, конечно, была совершеннее, эталоннее, но новизна Анды привлекала сильнее. Новенькие — они такие. Всегда манят неизведанностью.
После душа и стандартной программы (тройной поцелуй на кровати, где наши языки запутались втроём) Вероника, как опытный режиссёр, отошла в сторону, наблюдая и лаская себя. Анда и я остались вдвоём на поле боя.
Я уложил Анду на спину и вошёл в неё медленно, смакуя каждое мгновение, каждое ощущение от нового, тугого, девятнадцатилетнего влагалища. Она была узкая, горячая, невероятно влажная. Длинные ноги тут же обвили мою талию, прижимая к себе, не давая вырваться. Я двигался, наслаждаясь ритмом, глубиной, её тихими стонами на ухо.
Вдруг я почувствовал на своих ягодицах прохладные ладони Вероники. Она подобралась сзади. Её пальцы скользнули в щель между моих ягодиц, нащупали анус и начали массировать,
В плену у собственной натуры-7