Категории: Измена | Минет
Добавлен: 18.02.2026 в 16:38
Мой рассказ о том, что нам мужьям хочется знать, но жёны никогда в жизни нам не расскажут. Это история о том, как я смог уговорить свою жену рассказать о её бывших, а точнее о сексе с её бывшими. Скажу честно было это сделать не легко, но то, что я получил в результате, перекрывает все затраты. И так начнём с начала.
Меня зовут Игорь. Мне сорок лет, и если бы кто-то сказал мне двадцать лет назад, что самым захватывающим детективом в моей жизни станет не триллер про маньяка и не шпионский боевик, а история моей собственной жены, я бы рассмеялся этому человеку в лицо. Мы, мужики, вообще существа любопытные, но наша любознательность редко простирается дальше, чем «как работает этот двигатель» или «кто выиграет в футбол». Насчёт прошлого наших женщин мы предпочитаем находиться в зоне комфортного неведения. Ну, был там кто-то до тебя, ну и бог с ним. Главное, что сейчас ты, и вы счастливы.
Это удобная позиция. Теплая, как старая пижама. Но удобство это не про правду. Правда она, как тот самый сквозняк из открытой форточки, заползает под одеяло и холодит спину, не давая уснуть. И рано или поздно ты встаешь, чтобы закрыть эту форточку, даже рискуя простудиться. Вот и я встал.
Моя жена, Тамара, женщина, которая всегда была для меня загадкой. Даже сейчас, прожив с ней бок о бок почти семнадцать лет, я иногда ловлю себя на мысли, что смотрю на неё, как в день нашего знакомства с тем же жадным, неотрывным вниманием. В тридцать семь она выглядит так, что многие двадцатилетние девушки обзавидуются. И дело не в пластике или дорогой косметике косметика у неё самая обычная, из масс-маркета. Дело в ней самой. В этой внутренней пружине, которая заставляет её каждое утро, несмотря на недосып или капризы погоды, наматывать круги по парку, пока я досматриваю десятый сон. В этой стальной дисциплине, с которой она исключает из рациона булочки и макароны, в то время как я, вздыхая, наворачиваю вторую порцию пюре с котлетой.
Тамара брюнетка с густыми, тяжёлыми волосами, с которыми она вечно экспериментирует, красит их в разные цвета. То добавит шоколадных прядей, то дерзких медных, но неизменно возвращается к глубокому, иссиня-чёрному цвету воронова крыла. Наверное, потому что это её, природное. У неё тонкие, чуть аристократичные черты лица, которые так контрастируют с моим круглым, как луна, лицом, увенчанным лысиной. Да, волос я лишился окончательно к тридцати пяти и, по совету всё той же Тамары, начал бриться наголо. Оказалось, это мне идёт. Придает моей чуть полноватой фигуре и круглолицести какую-то брутальность, что ли. Во всяком случае, в зеркале я себе нравлюсь больше, чем раньше, с жидкими прядями, которые я тщетно пытался зачесать на лысину.
Мы самые обычные люди. Я экономист в региональном банке, со средней белой, но стабильной зарплатой и видом из окна на вечно забитую машинами улицу. Тамара работает в министерстве лесного хозяйства. Если честно, до сих пор до конца не понимаю всех тонкостей её работы. Что-то связанное с квотами на отстрел животных, с аукционами для охотников, с кипами бумаг, которые пахнут не лесом и порохом, а обычной канцелярской пылью. Она винтик в огромной бюрократической машине, и её основная задача, чтобы все эти бумажки были заполнены правильно, подписаны нужными людьми и разложены по нужным папкам. Скука смертная, на мой взгляд, но Тамара никогда не жалуется. Она вообще редко жалуется. Держит всё в себе.
У нас есть дочь, Оля. Тринадцать лет тот самый возраст, когда милый ребёнок с
Студенческий лагерь (4)