я увидел край трусов. Обычных таких, бежевых, мамских. И почему-то от этой обычности меня прошиб пот.
Я сидел в темноте, смотрел на мать через камеру, а в ухе пищали уведомления о новых донатах.
— Ну здравствуй, новая жизнь, — сказал я тихо.
________________________________________
День тянулся как резиновый. В школе я ничего не соображал. Сидел на физике, смотрел в доску, а видел перед собой цифры. Деньги. Подписчики. Комментарии.
На перемене залез в туалетную кабинку и открыл сайт. Комментарии под первым видео уже перевалили за полсотни. Кто-то писал: "Мамка огонь", кто-то: "А есть ещё?", а один чувак, судя по нику, из самой Москвы, разродился простыней: "Снимай дальше, братан. У телки сиськи — закачаешься. Я б такой каждый день залипал".
Я вышел из кабинки и столкнулся с физруком.
— эй, ты чего там, дрочишь, что ли?
— Давление мерил, — буркнул я бред и проскочил мимо.
Домой прибежал бегом. Скинул рюкзак в коридоре, включил комп. Мать ещё не пришла с работы, сёстры где-то шлялись. Отец на дежурстве. Идеально.
Я открыл трансляцию. Камеры работали. В родительской спальне было пусто — заправленная кровать, на тумбочке мамин крем для рук. В ванной — тишина. В комнате сестёр — бардак, как обычно. На кровати Алёнки валялся её лифчик, чёрный, кружевной. Я залип на него на пару секунд, представляя, как она его снимала. Так теперь надо на кухне...
Потом перевёл взгляд на кухню. Там было пусто. Но входная дверь скрипнула.
Я быстро свернул окна и сделал вид, что делаю уроки.
— Паш, ты дома? — голос матери из прихожей.
— Ага.
— Помоги сумку донести, тяжёлая.
Я вышел. Мать стояла в проходе, согнувшись над сумкой с продуктами. На ней была светлая блузка, застёгнутая на три пуговицы, и тёмная юбка-карандаш, которая обтягивала бёдра так, что любая модель обзавидовалась бы. Блузка выбилась, и я увидел полоску голой кожи над поясом.
— Чего застыл? — она выпрямилась и посмотрела на меня.
Я взял сумку. Она была тяжёлая — картошка, молоко, банки с соленьями.
— Тяжело одной таскать, — сказал я.
— А кому сейчас легко? — она улыбнулась, но как-то устало. — Ты уроки сделал?
— Почти.
— Молодец. Я в душ, а потом ужин готовить.
И пошла в спальню. Я поставил сумку на кухне и рванул в свою комнату. Включил камеру в родительской спальне.
Она вошла. Села на кровать. Сняла туфли — я увидел её ступни, чуть влажные от пота, пальцы с красным лаком. Потом встала и начала расстёгивать блузку.
У меня пересохло во рту.
Она расстегнула все пуговицы, стянула блузку с плеч. Под ней оказался обычный белый лифчик, без кружев, практичный. Но сиськи в нём смотрелись так, что я забыл дышать. Огромные, тяжёлые, они едва помещались в чашечки. Когда она повернулась боком, я увидел, как они колышутся.
— Господи, — прошептал я, сам не зная, молюсь или ругаюсь.
Она расстегнула юбку, и та упала на пол. Трусы были такие же простые, бежевые, чуть врезающиеся в бока. Мать нагнулась, чтобы поднять юбку, и я увидел, как трусы натянулись на заднице. Круглой, упругой, совсем не сорокалетней.
Она выпрямилась, покрутилась перед зеркалом, рассматривая себя. Потом сняла лифчик.
Я чуть не заорал.
Груди упали вниз, тяжёлые, с большими тёмными сосками, которые сразу стали торчать — то ли от прохлады, то ли от чего-то ещё. Она взяла их в ладони, чуть приподняла, посмотрела на себя в зеркало.
— Стареем, Вера, но сиськи класс — сказала она вслух и вздохнула.
Я сидел, прижав ладонь ко рту, чтобы не дышать громко. Член стоял так, что штаны, казалось, сейчас лопнут.
Она сняла трусики, полностью голая прошла в ванную. Я переключил камеру.
Автобиография (сексуальная)