Я бежал. Бежал так, будто от этого зависела вся моя жизнь. Лиза крепко сжимала мою ладонь, её пальцы дрожали. Голые, мы мчались сквозь тёмный, непроглядный лес — ветви хлестали по лицу, корни цеплялись за ноги, пытаясь остановить, повалить на сырую, холодную землю.
Воздух был густым и тяжёлым, пропитанным запахом прелой листвы и чегото ещё — древнего, зловещего. Гдето позади раздавался глухой, ритмичный звук — то ли шаги, то ли биение огромного сердца, пульсирующего в такт нашему ускоряющемуся дыханию.
Я инстинктивно потянул Лизу ближе, пытаясь прикрыть её собой, хотя понимал — это бессмысленно. Мы были как дети, заблудившиеся в дремучем лесу.
Лиза тихо всхлипнула.
— Милый, нам не убежать... — прошептала она, в её голосе звучала не просто усталость — обречённость.
— Мы сможем, зайка, доверься мне, — выдохнул я, хотя сам уже не верил в это.
Мы свернули за искривлённый ствол огромного дуба — и впереди, сквозь плотную завесу тумана, мелькнул слабый, дрожащий свет. Маленькое, тусклое пятно в темноте. Хижина.
Не раздумывая, мы бросились к ней. Дверь скрипнула, едва поддавшись нашим отчаянным толчкам. Мы ввалились внутрь, чуть не падая, я с силой захлопнул створку за собой. Защёлка щёлкнула — хрупкая преграда, но сейчас она казалась последним рубежом между нами и тьмой.
Комната казалась тесной, душной, с низким потолком. В центре стоял массивный дощатый стол, на нём — единственная свеча. Её пламя подрагивало, бросая на стены длинные, изломанные тени. В углах клубилась тьма, густая, маслянистая, будто пропитанная запахом мускуса и мёда.
Лиза прижалась ко мне, её тело было горячим, влажным, трепещущим. Грудь прижималась к моей груди, живот — к животу, бёдра дрожали, едва касаясь моих ног. Её нагота больше не казалась постыдной — она была вызывающей, соблазнительной, почти ритуальной. Будто Лиза сознательно выставляла себя напоказ, предлагая себя чемуто древнему и могущественному.
— Он всё ещё там... — прошептала она, но в её голосе кроме страха появилось какоето нетерпение.
Я кивнул. Я чувствовал это. Преследователь не ушёл. Он ждал. И знал, что рано или поздно дверь не выдержит.
Пламя свечи дрогнуло сильнее, почти погасло — и в этот миг тени на стенах изменились. Они вытянулись, изогнулись, приняв очертания чегото высокого, тёмного, мощного. Контуры были смутно человеческими, но слишком вытянутыми, слишком гибкими — будто сотканными из самого мрака.
Лиза вцепилась в мои плечи.
— Он уже внутри... — выдохнула она, и её губы дрогнули в полуулыбке — не испуганной, а жадной.
Тьма вокруг нас сгустилась, стала осязаемой, обволокла наши тела. Я почувствовал, как чтото — или ктото касается моей спины, скользит вдоль позвоночника, спускается к пояснице... а затем касается Лизы.
Она выгнулась, застонала громче, её глаза закатились. Тело задрожало. Она больше не боялась. Её дыхание стало частым, прерывистым, а кожа покрылась мурашками, несмотря на жар, разливающийся по комнате.
— Андрей... — простонала она, и в этом звуке было всё: страх, восторг, покорность, желание.
Я хотел оттащить её, защитить, но ноги не слушались меня. Тьма обволокла меня, проникла под кожу, наполнила вены жидким огнём. Я больше не мог сопротивляться. Не хотел.
Её пальцы скользили по моей груди, оставляя влажные следы. Лиза повернулась ко мне, прижимаясь всем телом, её губы искали мои губы, но в этом поцелуе не было нежности. Она двигалась так, словно танцевала с самим мраком, её тело изгибалось в невозможных, гипнотических ритмах.
Я понял, что больше не отличаю реальность от кошмара. Всё смешалось: наше дыхание, биение сердец, шёпот теней. Я чувствовал, как чтото огромное и древнее наблюдает за нами, наслаждается нашей беззащитностью, нашим желанием.
Тьма обрушилась на нас, плотная, удушающая, и гдето
Встреча