паника смешалась с эйфорией. "Кайф! Настоящая грудь, тяжёлая, сосок твердеет. Это магия!" Папа кивнул: "Продолжай".Осмелел. Двумя руками мял сиськи, сжимал, чувствуя перекатывание, соски набухали вишенками. Мял сильнее, тянул — мама выгнулась, застонала тихо, мой член пульсировал. "Вина жжёт: мама! Но азарт сильнее — как выиграть квиддич. Хочу больше!""Поцелуй сосок", — шепнул папа. Наклонился, дыхание перехватило. Губы коснулись — солоноватая, тёплая, запах тела с алкоголем. Облизал кругами, втянул в рот, сосал жадно. Мама застонала громче, ноги раздвинулись. "Сон? Реальность! Сосу сиську мамы. Страх и кайф рвут!"Папа взял мою руку, положил ей на лобок. Волосики мягкие, жар под ними. Погладил щель — мокрая, припухшая. "Она возбуждена от меня? Пизда горячая!" Исследовали тридцать минут: тёр клитор кругами, он набухал; раздвигал губы, видя розовую плоть; засовывал пальцы — тесная, пульсирующая, чавкающая от соков. Мама постанывала, соки текли. "Неправильно, но так хорошо! Вина, ревность, благодарность. Хочу войти!"Папа спросил хрипло: "Хочешь по-настоящему? Вставить. Помогу". Глаза дикие. "Трахнуть маму? Запретно, как Авада Кедавра! Но член болит, это шанс..." Кивнул: "Поможешь".Стянул боксеры — член 18 см, толстый, головка лиловая, смазка капает. Дрожал, залез между ног. Папа приподнял бёдра, согнул колени — пизда раскрылась: губы раздвинуты, вход блестящий, клитор торчит. Пристроился, головка скользнула мимо — руки тряслись. "Не получается! Страх душит, но хочу!" Папа взял мой член, приставил. "Надавливай". Нажал — головка вошла в тесноту, стенки обхватили. Мама застонала, выгнулась. "Внутри! Горячо, мокро... Пульсирует!""Ложись". Опустился — грудь к сиськам, член до упора. "Рай! Её тело подо мной, сиськи давят, дыхание на шее. Вина: она спит, но пизда сжимается".Двигался медленно: вытаскиваю, губы цепляются, толкаюсь глубже. Шлепки, чавканье, соки стекают. Мама стонала, ноги обвили талию. Ускорился: толчки жёстче, головка трётся, клитор касается. Сиськи колыхались, соски тёрлись.Вдруг мама открыла глаза — мутные, от алкоголя, как под конфундусом. Не соображала, но улыбнулась сонно, руки потянулись ко мне, трогая плечи, грудь, спускаясь к бёдрам. "Кто... о, да..." — прошептала, стонала громче. Я замер, азарт взорвался: "Она проснулась? Но не понимает! Трогает меня... Это как выиграть кубок!"Она притянула мою голову, поцеловала в губы — мягко, пьяно, язык скользнул, солоноватый от алкоголя, смешанный с её вкусом. Я ответил жадно, сосал её губы, кусал слегка, пока трахал. Поцелуи стали глубже — языки сплетались, слюни текли, она стонала в рот. Руки её гладили мою спину, царапали, прижимали ближе.Толчки быстрее, азарт кипел: "Её губы, стоны... Она думает, это папа? Но трогает меня!" В одной фрикции — я выскользнул слишком далеко, пизда чавкнула, — и когда толкнулся обратно, головка упёрлась не туда. Скользнула ниже, по мокрой от соков коже, и случайно надавила на анус — тугой, сжатый, но скользкий от её влаги и моей смазки. Мама ахнула в поцелуй, глаза расширились чуть, но мутные, не понимающие. "Блядь, что? — подумал я в панике. — Не туда! Но... туго, жарко..." Азарт смешался со страхом: "Случайно, но хочу продолжить — это новый уровень магии!"Нажал сильнее — головка раздвинула кольцо, вошла на пару сантиметров, стенки ануса сжали туго, как тиски, жарче пизды, пульсируя. Мама застонала громче, смесь боли и удовольствия — "Ой... да..." — тело выгнулось, руки впились в мою спину, царапая. Ощущения обрушились: теснота невероятная, как заклинание Петрификус Тоталус, но живое, сжимающее; жжение лёгкое от трения, но скользко от соков; её анус расслаблялся потихоньку, обхватывая ствол. "Больно? Нет, кайф! Горячо, узко, каждый сантиметр чувствую. Вина: случайно, но она стонет, трогает... Эмоции рвут — страх, что сделаю больно, но азарт: глубже!"Толкнулся медленнее —
первый раз в машине