Должны ли были люди забиравшие моего мужа на неопределённый срок подумать о том как я буду справляться одна?
Они конечно не могли оставить мне Сашкин член, забирая всё остальное, но чёрт побери могли бы хотя бы раз в неделю присылать рандомного соцработника, чтобы успокоить мне душу, согреть холодную постель и хотя бы позволить мне уснуть, прижавшись к сильной мужской спине.
Четыре недели Саша находил способ писать мне с разных, неизвестных номеров, в последний раз даже однажды позвонил по «фэйстайм». Я рыдала как школьница, наглаживая заросшее рыжей бородкой лицо любимого, через экран смартфона.
Он рассказывал мне забавные истории о своём быте, делился планами построить нам дом и говорил о том как сильно он нас любит. Наша Алиска, не умолкая ни на минуту и засыпая папку вопросами, не давала мне вставить и слова, а я всё не могла наглядеться на его глаза полные жизни и любви.
Ничего не могу с собой поделать, но я до сих пор в душе злюсь на дочь, ведь этот наш разговор стал последним, после него мой Сашка как в воду канул. Ни сообщений, ни звонков, ни официальных уведомлений. Вот уже четыре месяца ни единой весточки, только деньги, исправно поступающие на счёт десятого числа каждого нового месяца.
Не представляя что и думать, я словно тень курсировала между школой и домом и уже какое-то время даже перестала краситься.
С моей подругой и бывшей одноклассницей Веркой Шеятой, мы делили две половины одного дома. Подруженька работала заведующая школьной столовой, а её муж уехал вместе с моим Сашкой. С юности деятельная и разбитная Верка, никогда не искала повода чтобы зайти ко мне в гости, не переставая меня тормошить.
— Дура ты Шадрина! Деньги приходят, значит живой. Ты только взгляни на себя Наташка и сиськи, и жопа, и талия – всё ведь на месте! А ты мало того что не ходишь никуда, так ещё и следить за собой перестала, причёска как у бабки старой, ни помады, ни теней, да и писька поди заросла как куст!
— А для кого мне краситься то, Вер?
— (смеётся) Да мало ли для кого?! Ну если да же не для себя самой, то хотя бы для Маратика, физрука нашего. Он ведь такой красавчик, Натаха! – Вера мечтательно вздохнула, закатывая глаза в потолок.
— Ты не в уме что ли Шеята? Я вообще-то замужем или ты забыла?
— А я что, нет что ли? – совершенно бесцеремонно открывает бар, достаёт Сашин виски, разливает нам в бокалы. – Лёд то есть в доме?
— Должен быть … в морозилке возьми.
— Шадрина, ты мне даже не думай тут крест на себе ставить.
— Слушай, Вер, ты чего пришла то? Поздно уже, а мне дочь ещё купать.
— Да за мужей наших выпить с тобой хотела. Не откажешься?
Растерянно улыбаясь замираю, не зная что ответить.
— Ладно, сейчас я Алиске голову вымою и посидим с тобой, не долго.
Подруга опытным взглядом оценивает остаток виски в бутылке.
— Наташ, девке уже почти пять, давно уже пора самой справляться.
— (улыбаюсь в ответ) Это пацаны твои сами пусть справляются, а у меня принцесса растёт.
Мне бы, по-хорошему отправить бы сейчас Шеяту, с её блядскими разговорчиками, домой. Но тогда ведь снова будет не до сна, так лучше уж мне упасть в холодную пастель пьяной и сразу уснуть, чем пол ночи скулить зажимая руку между ног, в попытках получить хотя бы какую-нибудь разрядку.
Моя совершенно беззаботная красавица намыта ароматным гелем и нацелована. Обвивая маму ручками и ножками, Алиса зарывается носиком мне в волосы и разумеется, ждёт
Многосторонняя любовь