Категории: Зоофилы | Зрелые
Добавлен: 25.02.2026 в 17:10
обвиняющие глаза, смотрящие на нее в ответ, безмолвное обвинение в ее покорности.
Галина Ивановна, пошатываясь, поднялась на ноги, колени дрожали от тяжести жестоких притязаний пса. Комната закружилась в головокружительном танце теней и неоновых огней, объятия виски теперь были холодной, жестокой шуткой. Она посмотрела на собаку, ее шерсть блестела от её пота, а глаза были затуманены удовлетворением. Странное тепло разлилось по ней, извращенное чувство удовлетворения от того, что она довела его, до такого состояния.
Повернувшись к Сергею, Галина Ивановна прошептала: «Я... Мне нужно идти». Слова едва вырвались из горла, язык был покрыт привкусом желчи и отчаяния.
Сергей кивнул, его ухмылка была искаженной карикатурой удовлетворения, а глаза блестели, от неутолимой жажды. «Конечно», — пробормотал он, его голос, словно бархатное мурлыканье, ласкал ее слух, обещая продолжение. «Но не забывай, это еще не конец, Галина Ивановна». Его рука потянулась, проведя пальцем по ее позвоночнику, вызвав у нее дрожь отвращения. «Мы только начинаем».
Ноги у нее подкосились, когда Галина Ивановна, спотыкаясь, вошла в ванную, дверь захлопнулась с непрекращающимся щелканьем, не приносящим утешения. Резкий свет единственной лампочки, над зеркалом освещал ужас, ее отражения, — размазанный макияж, спутанные волосы и безошибочный запах собачьей похоти, витавший вокруг. Полотенце было грубым на ощупь, каждое вытирание напоминало, о чудовищном происшествии. Вода в раковине была холодной, словно пощечина, которая ничуть не смывала зловоние ее унижения. Она оттирала, не отрывая глаз от зеркала, женщина, которая смотрела на нее в ответ, была незнакомкой, — существом тени и желания.
Когда она вышла, Сергей развалился на диване, его глаза сверкнули, от веселья.
— Выглядишь лучше, дорогая, — сказал он, в его голосе звучала нотка сарказма.
— Ты уверена, что готова идти домой?
Галина Ивановна кивнула, в горле у нее сжался страх. «Да», — прошептала она, голос ее был едва слышен. «Мне нужно домой».
Улыбка Сергея стала шире, он не отрывал глаз от нее, откинувшись на диване и лениво теребя край рубашки. «Как хочешь», — сказал он низким, мурлыкающим голосом. «Но помни, ты здесь не в последний раз!».
Эти слова словно петля, затягивающаяся на её шее, обещание, которое, как она знала, было не просто пустым словом. Ноги вот-вот должны были подкоситься, тело всё ещё дрожало, от пережитого. Комната представляла собой размытое пятно теней и болезненного света, а объятия виски остались лишь далёким воспоминанием.
— Сережа, — пробормотала она дрожащим шепотом, словно призрак.
— Да, детка, — ответил Сергей, его голос звучал как приторно-сладкая симфония победы. «Все сучки возвращаются за добавкой. Это в твоей природе заложено».
Глаза Галины Ивановны сузились, в ее душе вспыхнула искра неповиновения, разжегшая тлеющие угли гнева. «Пошел ты на хуй, Сереженька», — выплюнула Галина Ивановна, голос дрожал, от тяжести сказанных слов.
Улыбка Сергея стала шире, тени играли на его лице, отчего он стал похож на самого дьявола. «Я сделаю это, детка», — пробормотал он, оглядывая ее тело, — «Но не сегодня».
Ноги Галины Ивановны дрожали, грозя подкоситься. Она прижала полотенце к груди, ткань была липкой, от ее собственного возбуждения и спермы пса. Собака лежала на полу у двери довольно тяжело дышала, наблюдая за ней тревожно понимающим взглядом. Она не могла вынести вида зверя, который только что завладел ею, особенно когда воспоминание, о его шерсти на ее коже вызывало у нее отвращение и странное, нежелательное волнение.
Ее взгляд метнулся к Сергею, самодовольство было запечатлено в каждой черте его лица. Его пальцы все еще скользили по краю рубашки, дразнящее приглашая её вернуться, за добавкой. Галина Ивановна почувствовала, как ее захлестнула волна гнева, на мгновение заглушившая страх. «Ты отвратителен», — выплюнула она,
Григорий