и голодные, и тогда тебе несдобровать! – вмешалась визгливая.
— Точно! – подтвердила толстуха.
— Это правда, - грустно ответил Москвич. – Я устал быть один. И в вашу тюрьму я больше не хочу. Не смогу там находиться.
— А что сделаешь, если снова мы тебя туда посадим?
— Задохнусь, - очень серьёзно сказал он. – Пожалуйста, не надо, умоляю!
Видимо его интонации или ещё что-то убедили барышень, что он говорит правду. Они снова переглянулись, и сидевшая на нём толстуха спросила:
— Готов учиться на ведьму?
— Да... - еле слышно, одними губами, ответил он.
— Ну смотри! – к нему подошла ещё одна девушка, и присела над ним на корточки. Павел инстинктивно закрыл глаза, ожидая какого-нибудь подвоха, вроде золотого дождя, или ещё чего. Но ведьма сказала серьёзно и по интонации чувствовалась, что именно она здесь главная:
— Если соврёшь в этот раз – я лично тебя кастрирую, понял?
Он кивнул, потому как говорить больше не мог – горло сдавил спазм отчаяния и страха. Он вдруг понял, что это сама смерть сейчас с ним говорит, и что хитрить и изворачиваться время уже прошло. Играть предстояло по-крупному, и отвечать за каждое своё слово или действие предстояло как минимум своим здоровьем, а то и жизнью.
Больше его в ту волшебную ночь никто не беспокоил.
Но странная это была ночь. Самая необычная из всех, которые он запомнил на Маркистана. И в прошлую его жизнь здесь, и в нынешнюю.
Когда подруги Жужелицы разошлись, закончив посиделки, он тоже вроде бы намылился спать на своей кроватке, которую ему официально выделили у лестницы. Намылился, да не тут-то было! Его новая госпожа-цыганка молча покачала головой и указала пальчиком на свою кровать в алькове.
— В ножки! – велела она. – Спать теперь будешь здесь! Учти, я тебя отныне контролирую.
Павел тут же нырнул под её одеяло, привычно свернувшись калачиком у спинки кровати. «В ножки, так в ножки, - подумал он. – Нам это дело привычное». И действительно, - чьи только божественные пятки он не грел своим телом, а чаще даже и своим дыханием! Начиная с Азалии Нероновны, продолжая Екатериной, за свою доброту прозванной Великой Экзекуторшей, и заканчивая Пульхерией Львовой, действительно великой некроманткой, пару раз спасавшей его никчёмную жизнь. Ему ли не знать, как это делается!
Ан, нет, в этот раз всё было иначе.
Едва он поудобнее устроился на своём месте, и перед его глазами замелькали разноцветные картинки, верный признак того, что он проваливается в сон, как Жужу протянула свои ножки и прижала его голову к спинке кровати. Именно голову! Он понял её несколько превратно, и попытался поцелуями ублажить новую хозяйку, но та пресекла его интимные поползновения.
— Спать! – строго приказала она. – А я буду тебя контролировать во сне. Ты же помнишь обязанности новенькой ведьмы?
— Ммм-да... - неуверенно промычал в ответ Павел из-под одеяла.
— Твоё обучение началось в эту ночь, - со значением сказала цыганка. – Желаю весёлого полёта!
«Точно!» – с ужасом вспомнил он слова Крохи о том, что новеньким ведьмам надлежит осваивать науку бенанданте с первой ночи своего пребывания в пансионе. Они обязаны каждую ночь летать во сне! Каждую! И никого не волнует, устала ли ты как ездовая собака, валишься ли ты с ног после трёхдневного похода на болота, или сутки просидела в засаде на лесного вепря – каждую ночь будь добра летать! Расслабляться не имеешь права ни на секунду, никогда и ни при каких обстоятельствах! Особенно во сне. Полный и тотальный самоконтроль и внутренняя дисциплина. И для этого придумано еженощное упражнение – свободный
Максим