мать стояла у прилавка с крупами, наклонившись, чтобы рассмотреть цену на нижней полке. Футболка натянулась, открыв полоску голой спины над джинсами. И чуть-чуть, самую малость, край трусов — тех самых, бежевых.
Денис замер. Смотрел, как играют мышцы под кожей, как позвонки вырисовываются под тонкой тканью. Одна секунда. Две.
Она выпрямилась, обернулась. Их взгляды встретились. В ее глазах — ни укора, ни злости. Только вопрос. И что-то еще, чего Денис боялся назвать.
— Нашел масло? — спросила она ровно.
— Нет там.
— Пойдем посмотрим вместе.
Она прошла мимо него, задев плечом. От нее пахло потом и духами — дешевыми, «Красная Москва», которые она покупала на рынке. Запах ударил в нос, смешался с возбуждением.
У прилавка с маслом она остановилась, взяла пачку, повертела в руках.
— Это дорого, — сказала она, скорее себе, чем ему. — Возьмем подешевле.
Она наклонилась за другой пачкой, и в этот момент Денис сделал то, от чего потом у самого сердце остановилось. Он шагнул ближе, почти вплотную, и положил руку ей на поясницу. Легко, едва касаясь.
Она замерла. Замерла так, что, казалось, перестала дышать. Стояла, согнувшись, с пачкой масла в руке, и молчала. Денис чувствовал, как под его ладонью напряглись мышцы, как кожа стала горячей.
Он убрал руку.
Она выпрямилась. Медленно, очень медленно. Повернулась к нему. Лицо красное, глаза блестят.
— Денис... — начала она.
— Извини, — перебил он. — Там муха села. Я хотел смахнуть.
Она смотрела на него долго. Потом кивнула.
— Понятно. Пошли на кассу.
Они расплатились, вышли из магазина. Обратно шли молча. Денис нес пакет, смотрел под ноги и думал: «Она знает. Она всё знает. И не остановила».
________________________________________
Дома Алёна ушла в свою комнату и закрылась. Стояла перед зеркалом, смотрела на себя. На грудь под футболкой, на бедра, на руки. Потом поднесла ладонь к лицу — ту самую, которой он коснулся.
— Господи, — прошептала она. — Господи, что же это...
Она села на кровать, обхватила голову руками. Внизу живота тянуло и ныло, как перед месячными. Она провела рукой по джинсам, надавила на то место, где под тканью было горячо и влажно. Пальцы сами нажали сильнее.
Она одернула руку, вскочила.
— Нет, — сказала вслух. — Нет, нет, нет.
Пошла на кухню, налила себе холодной воды из чайника, выпила залпом. Стакан звякнул о раковину.
Из комнаты Дениса доносилась тишина. Он там сидел, за своим ноутбуком. Думал о ней. Она знала это своей кожей.
Алёна расстегнула джинсы, стянула их вместе с трусами прямо на кухне. Осталась в футболке, длинной, почти до колен. Футболка была старая, Колина, с дырой на боку.
Она пошла в ванную. Заперлась. Включила воду, чтобы заглушить звуки. Встала под душ, закрыла глаза.
Вода стекала по лицу, по груди, по животу. Она провела рукой по телу — там, где час назад лежала его ладонь. Пальцы скользнули ниже, в мокрые волосы, потом еще ниже.
Она представила, что это его рука. Его пальцы. Что он стоит сзади и дышит в затылок.
Алёна кончила быстро, закусив губу, чтобы не закричать. Стояла под водой, тяжело дыша, и смотрела на свои пальцы.
— Сука, — прошептала она. — Какая же я сука.
Выключила воду, вытерлась, накинула халат. Вышла из ванной — и нос к носу столкнулась с Денисом. Он стоял в коридоре, бледный, с расширенными зрачками. Смотрел на ее мокрые волосы, на халат, на грудь, которая просвечивала сквозь мокрую ткань.
— Ты... ты чего? — спросила она.
— Воды попить, — ответил он хрипло.
Она посторонилась, пропуская его на кухню. Он прошел мимо, едва не касаясь ее. От него пахло потом и молодостью. И чем-то еще, знакомым — тем
сестренка Юлия 2