Невероятные похождения гипнотизера Николаича. Часть 6
Категории: Инцест | В попку
Добавлен: 28.02.2026 в 05:04
третий класс. Ей сейчас девять, — по ее голосу он понял, что уже горячо, но пока все еще мимо.
— А сын? Или... пасынок? Как, вы говорили, его зовут? Лёша, да?
Тут-то ее голос дрогнул. Попал!
— Да, Лёша. Лёша идет в выпускной класс и в следующем году... окончит школу.
— Он знает? Знает, что Вы школьная давалка? До него доходили слухи о Вашей... доступности?
Ее подсознание боролось с ним. Руки потянулись скреститься на груди и ноги были сжаты — определенно, зону комфорта они покинули. Ей было стыдно об этом говорить. Елизавета выдержала несколько секунд, преодолевая естественные рефлексы умолчать, но установки были сильнее.
— Да. В конце учебного года он охладел ко мне. Что было очень необычно. Ведь с тех пор как мы с Вовкой начали жить вместе, и Лёша, и я друг в друге души не чаяли. Мы с ним занимались музыкой, играли, общались. Мне казалось, что я стала ему даже ближе, чем родной отец. Потом, когда у нас появилась Вероника, Лёша повел себя как зрелый, мудрый ребенок — он не стал ревновать или рефлексировать. Он принял нашу дочь, полюбил ее и во всем мне помогал. Даже переходный возраст никак не сказался на его поведении — он оставался внимательным, послушным. Единственное проявление его изменений — это музыкальный вкус. Он стал слушать более мрачные и тяжелые жанры: сначала хард-рок, затем хеви-метал, а потом с головой ушел в трэш и дет-метал. Вовка купил ему усилитель и новую электрогитару, Лёша сам накупил себе примочек и, закрывшись в комнате, высекал зубодробильные рифы. Но, выходя из комнаты, он оставался все тем же ребенком.
И тут, вдруг, охладел. Огрубел. Дистанцировался. Пару дней избегал меня и ничего, кроме «Доброе утро» и «Спокойной ночи» не говорил. Потом я заметила у него под глазом фингал и испытала эффект дежавю: в тот раз мои братья подрались с одним из моих партнеров, отстаивая мою честь. Мне было больно: за Лёшкин фингал, за то, что я своими действиями довела до этого, за то, что он держал меня на расстоянии, а мне его так не хватало. Я пробовала просить у него прощения, но он от моих попыток отмахнулся и на следующий день уехал в летний лагерь.
— Он рассказал об этом Вашему мужу?
— Нет. Как и прежде, Лёша повел себя как истинный джентельмен.
Николаич чувствовал, как что-то не сходится: узнал он о ее шлюховатости еще в конце учебного года, а волнует это ее сейчас, в конце лета. Будь это причиной, она бы появилась в его офисе гораздо раньше. Тогда он решил проверить еще одну догадку:
— Вы трахнули его? — вот так, прямо в лоб.
Елизавета вновь замолкла. Это было красноречивее слов. Промолчала минуту и затем из нее полилось рекой:
— Это случилось, когда он вернулся из лагеря. Пока его не было, мне некого было в квартире стесняться — дома только муж и дочь. Ночью, когда в спальне было душно или когда мы с Вовкой занимались супружеским долгом, я накидывала на себя ночнушку и ходила в ней на кухню выпить воды. Той ночью, едва кончились мои месячные, Вовка захотел близости и стал под одеялом приставать. Лёшка вернулся и я стеснялась скрипеть кроватью, пока он за стенкой спит. Сопротивлялась-сопротивлялась, но в итоге Вовка забрался на меня и, чувственно целуя мою шею, груди, плечи, овладел. Мне было так хорошо, что я не сдержалась и в кульминационный момент простонала. Отдышавшись, я накинула на нагое тело ночнушку и привычно отправилась за водой. Захожу на кухню, а там в
На дне