Солнечный луч, пробивавшийся сквозь щель в шторах, настырно старался залезть мне прямо в глаза. Я моргнула, отворачиваясь, и потянулась, чувствуя приятную ломоту в мышцах – эхо вчерашнего секса с Денисом и... и того, что было после.
Память нахлынула мгновенно - яркая и неудобная. Тепло разлилось по щекам, а между ног странно екнуло. Я лежала на спине, глядя в потолок, пока Денис шумно возился в ванной. Джек, услышав звуки воды, поднял голову со своего места у двери, потянулся и неспешно побрел на кухню, видимо, проверить свою миску.
Джек.
Его имя отозвалось внутри странным трепетом. Я закрыла глаза, пытаясь прогнать навязчивые картинки: темнота, ощущение шершавого, влажного языка там, где его быть не должно... и тот сокрушительный, совершенно дикий оргазм.
Но тут же, как предатель, поднимался другой, тихий голосок, напоминая о тех невероятных, никогда не испытанных ранее волнах удовольствия, которые буквально смыли все запреты в тот момент. О том, как эффективно работал собачий язык. Широкий, шершавый, покрывающий сразу всю область...
Я непроизвольно сжала бедра, чувствуя, как в низу живота пробежала знакомая теплая волна.
«Боже, что со мной?»
Дверь ванной распахнулась, выпустив облако пара, и Денис появился на пороге, обернутый в полотенце на бедрах. Капли воды блестели на его подтянутом торсе, светлые волосы были мокрыми и темными.
— Проснулась, красотка? – улыбнулся он, и его серые глаза сияли утренней бодростью. – Ванна свободна. Сварить кофе?
— Да, спасибо, Дениска, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал естественно. Я села, спустив ноги с кровати, и потянулась за своим шелковым халатиком нежно-голубого цвета, который висел на спинке стула. Надевая его, я почувствовала, как тонкая ткань скользит по обнаженной коже, и снова – этот предательский трепет где-то глубоко внутри. Халатик прикрыл мое тело, но не смог скрыть смущения, окрасившего мои щеки.
— Ты вся какая-то красная, – заметил Денис, подходя и целуя меня в макушку. – Хорошо спалось? Температуры нет?
— Все хорошо, любимый, – соврала я, отворачиваясь под предлогом поправления пояса халата. Его близость, запах чистого тела и зубной пасты – все это было привычным и любимым, но сейчас почему-то усиливало внутренний диссонанс. – Просто яркое солнце.
Денис ничего не заподозрил, погладил меня по плечу и направился на кухню, напевая какую-то мелодию. Я поспешила в ванную, захлопнув за собой дверь и прислонившись к ней спиной.
Сердце бешено колотилось.
Нужно было взять себя в руки.
Забыть.
Вычеркнуть эту ночь как странный, извращенный сон.
Я повернула кран в душе на полную, и горячие струи из распылителя обрушились на меня, смывая остатки сна, липкость между ног и навязчивые обрывки воспоминаний.
Я намылила себя с особым усердием, особенно там, где все еще ощущался призрачный след шершавого языка. Кожа была чувствительной, и мое прикосновение вызвало легкий, эротический отклик, который заставил меня сжаться от стыда.
«Прекрати! Это Джек! Его язык»! – кричало что-то во мне, но тело, казалось, жило своей жизнью, с благодарностью вспоминая интенсивность тех ласк.
Выйдя из душа, завернутая в большое пушистое полотенце, я почувствовала себя немного спокойнее. Запах кофе манил с кухни. Денис уже накрыл на стол, поставив две чашки и тарелку с бутербродами. Джек сидел рядом, наблюдая за каждым движением хозяина преданным взглядом, и его хвост время от времени стучал по полу.
— Садись, солнце, – Денис пододвинул мне стул. – Без тебя скучно завтракать.
Я улыбнулась, села, стараясь не смотреть на Джека, но он сам подошел и положил свою тяжелую голову мне на колени, заглядывая в глаза. Я невольно вздрогнула, но взгляд
маевка