её руках, тяжело дыша, отпуская напряжение всей прошедшей недели.
Он обмяк на кровати, раскинув руки, глаза были прикрыты, губы дрожали от последнего, глубокого выдоха. А Алёна, не торопясь, выпрямилась, обвела его взглядом с лёгкой победной улыбкой. Она специально не скрывалась, медленно скинула с себя всё - и встала, полностью обнажённая, поднимаясь с кровати. На секунду задержалась, чтобы он мог посмотреть на её тело, как на живую картину.
Николай едва успел перевести дух, а она уже направлялась к ванной - стройная, голая, уверенная, даже чуть вызывающая. Взгляд у неё был открытый и сильный, будто именно она сейчас управляла всем этим утром, их настроением, всем, что произойдёт дальше.
Она не закрыла за собой дверь. Звуки воды в душе слились с ароматом кофе на кухне и едва уловимым электричеством, которое теперь пульсировало во всём доме.
Весь день Алёна ловила себя на том, что каждая мелочь кажется особенно важной. В ванной она долго стояла перед зеркалом, пытаясь решить, какое платье выбрать для вечера. Руки на автомате примеряли разные варианты: сначала что-то строгое, потом наоборот - дерзко-короткое, почти вызывающее. Она смотрела на своё отражение и вдруг поняла, что хочет быть не скромной, но и не чересчур открытой. Ей нужно было почувствовать себя красивой - для себя, для Николая для того, чтобы спокойно выдержать любой взгляд, даже самый пристальный.
В итоге она выбрала лёгкое короткое платье цвета шампанского - достаточно откровенное, чтобы подчеркнуть стройные ноги и тонкую талию, но в меру, без лишней вульгарности. К телу приятно прилегала прохладная ткань. В этот раз она всё-таки надела под платье тонкие кружевные трусики - не из осторожности, а потому, что так чувствовала себя более собранной и защищённой. Она дополнила образ лаконичными украшениями, едва заметным макияжем, и провела пальцами по волосам, чтобы локоны лежали естественно, слегка растрёпано.
Когда они, наконец, вышли из дома, город уже начал меркнуть в мягких закатных тонах. Машина плавно каталась по улицам - за окном мелькали фонари, огни редких кафе, лица прохожих. В салоне стоял запах её духов и утреннего кофе, а между ними - немного нервное, но приятное молчание.
Время на дороге будто растянулось. Алёна ловила себя на мысли, что с каждой минутой её ожидание становится всё более материальным: в напряжённых руках, в горячей линии позвоночника, в невидимом токе, что бежит между ней и Николаем. Иногда он смотрел на неё искоса, свободной рукой касался её колена, будто невзначай. Они оба понимали: этот вечер уже начался для них не за столом, а здесь, в машине, среди ночных огней и медленного ожидания.
Когда вдали показались огни загородного коттеджа, сердце Алёны забилось чаще. Всё самое интересное, казалось, только начиналось.
Машина мягко катилась по загородной трассе, фары выхватывали из тьмы голые ветки, дорожные знаки и редкие огни встречных фар. Алёна смотрела в окно, по стеклу бежали отражения - за ними мерцал уже почти непривычный город, сменяющийся чёрными полями и длинной цепочкой фонарей на обочине.
В салоне стояла вязкая, почти сладкая тишина. Оба будто не решались заговорить, чтобы не спугнуть то предвкушение, что возникло между ними еще с утра. Николай держал руль обеими руками чуть крепче обычного, иногда бросал короткий взгляд на Алёну. Она чувствовала, как внутри от каждого взгляда что-то сжимается, но теперь это было уже не волнение, а особое, взрослое любопытство: что же их ждёт впереди, что случится с ней сегодня, если она позволит себе не бояться?
— Всё нормально? - спросил Николай, будто невзначай.
— Да, - улыбнулась Алёна.
Они свернули с трассы, проехали мимо ворот, где охранник в
Лика. Старший брат