вынужденная мера, поскольку нам крайне нелегко поддерживать порядок при таких условиях: тридцать человек несколько недель находятся в одном тесном помещении, даже коек на всех не хватает». «Да, - продолжила Яна – и совсем недавно госпожа следователь рассказала мне очень неприятную историю об одном молодом человеке, который около месяца назад попал туда по ложному обвинению». «Ах, бедный юноша, - энергично закивала следователь, - помню-помню: такой вежливый и улыбчивый, золотистые волосы до плеч - полиция задержала его по ошибке... злая детская шутка... кажется, какая-то девочка захотела ему отомстить за какой-то пустяк... Конечно же, уже через два дня мы во всем разобрались, но – следовательница тяжело вздохнула, - вы же знаете этих мужчин, этих необузданных самцов, они теряют голову, когда их надолго разлучают с их женами и подругами, - мальчика госпитализировали с выбитыми передними зубами, ушибом яичка и разрывом прямой кишки».
«А я ему тогда сразу сказала, что длинные волосы до добра не доведут...» - начало было упрямо возражать начальница тюрьмы, но взглянув на Егора, замолчала. Яна и следовательница тоже подняли глаза на сидевшего перед ними парня. Лицо Егора позеленело от страха, челка намокла от выступившего на лбу холодного пота, левый глаз заметно дергался - он открыл рот, но долго не мог ничего выговорить: «П-п-пожалуйста..., - наконец проблеял он, - не надо... я же... все подписал...» - по лицу Егора вновь потекли слезы, смешиваясь у рта с носовой слизью. «Я же все подписал!» – зарыдал он в полный голос, так что следователю и начальнице тюрьмы стало за него стыдно.
Довольная произведенным эффектом, Яна ударила брата по щеке, заставив того замолчать, и заговорила: «Ты сможешь и дальше оставаться до суда в одиночной камере, если подпишешь еще одно признание!» «Какое признание?» - затравленно пробормотал Егор. «Ты ведь помнишь Полину, которую ты трахнул у нас дома? Ты ведь давно к ней подкатывал, но всякий раз она отказывала тебе, потому что у нее был парень. Настоящий мужчина, отслуживший в армии, – не чета тебе и твоему дружку-дегенерату». Да, теперь Егор вспомнил и Полину, нервную блондинку с большой грудью, и ее парня Глеба – дружелюбного здоровяка, после армии работавшего мастером в тату салоне.
«Вы не поверите, - продолжила Яна, обращаясь к остальным двум женщинам, - но этот подонок так двинулся на Полине, а точнее на ее сиськах, что они вместе с Кириллом решили избавиться от Глеба. Пришли к нему в салон, и пока Глеб, который наивно считал их своими друзьями, бесплатно работал над очередной татуировкой Кирилла, мой брат подкинул ему пакет с наркотой. Парень получил пять лет тюрьмы, а Егор его девушку, которую он, правда, бросил через месяц». «Я... это все... Кирилл...» - пробормотал Егор.
Он хотел еще что-то сказать, но услышав лязг открывающейся двери, вздрогнул и замолчал. Охранники ввели в комнату заключенного – высокого бритоголового мужчину лет двадцати пяти, казалось, полностью состоявшего из мускулов. Егор поднял на него слезящиеся глаза, раскрыл рот и что-то сдавленно прохрипел. «Надеюсь, вы узнали друг друга?» – с улыбкой спросила Яна. Мужчина кивнул в ответ и сделал шаг навстречу Егору. Переглянувшись с Яной, следователь и начальница тюрьмы, спешно собрав бумаги, поднялись со своих мест: «Не будем вам мешать». «Подождите, - еле слышно прохрипел Егор, - не оставляйте меня вместе с ним... вы не можете... так... поступить со мной».
Он поднялся со стула и попятился к стене. Глеб, а это был он, спокойно сел на один из освободившихся стульев, широко расставив ноги и сложив на груди мощные руки,
Девочка на дороге