не светил впереди — чтобы хоть как-то пережить дни. Впереди по этой дороге были только боль, смерть, убийство.
Убить или быть убитым.
Она была права. Знала его всего несколько часов — и уже видела. Они ломали его дух.
Если они сломают твой дух, ты уже никогда не сможешь вернуться.
Что с ним будет? Остаться в Хогвартсе, в магическом мире — или ждать, пока его затравят, медленно ломая, пока от того, что делает его им самим, ничего не останется. Или уйти. Бежать. Сохранить рассудок. Человечность.
Он не убийца. И не собирается ждать, пока его убьют.
Они не смогут причинить тебе вред, если ты выберешься.
В пятницу ночью, в 23:55, он уйдёт.
На следующий день звонок в дверь раздался во второй раз — и на Гарри нашло странное предчувствие.
Он лежал с мокрой тряпкой на горячем лбу, сорвал её, сел и уставился на дверь. Не знал как, но чувствовал: это Китти. Мысль была нелепой — зачем ей пытаться прийти второй день подряд после вчерашнего? — но он затаил дыхание, слыша тяжёлые шаги дяди по коридору.
Как можно тише сполз с кровати, прокрался на площадку и стал смотреть через перила. Дядю не пускал в кадр его огромный силуэт, заполнивший почти весь проём, но всё было слышно идеально.
— Ты, — злобно сказал дядя кому-то. — Я уже сказал, мы заняты.
Он собрался закрыть дверь, но гостья сунула ногу в щель. Гарри почти услышал, как дядя в ярости фыркнул, когда дверь ударилась о ботинок.
Теперь он был почти уверен — Китти.
— Прошу прощения, — громко и зло сказал дядя. — Мы заняты!
— Ничего, я к Гарри, — ответила она сладчайшим голосом.
Гарри не удержался от ухмылки. Смелости ей не занимать.
— Его нет, — отрезал Вернон.
— О, как жаль, — сказала она, явно не веря ни слову. — Можно подождать, пока вернётся? Домой далеко идти.
Гарри еле сдержал смех. Откуда она берёт такую наглость? Любой другой съёжился бы под убийственным взглядом дяди в режиме разъярённого быка.
— Нет, нельзя! — выпалил дядя, пылая. — До свидания!
Он вытолкал её ногу и захлопнул дверь — стёкла задрожали. Гарри видел, как дядя набирает воздух для крика в его сторону.
Звонок. Звонок.
Дядя сдулся, резко развернулся и уставился на дверь. Гарри тихо хихикнул.
— УБИРАЙСЯ! — заорал дядя, брызгая слюной.
Короткая тишина. Дядя довольно кивнул.
Звонок. Звонок. Звонок.
— Девчонка! — взревел он ещё громче. — Если сейчас же не прекратишь, я вызову полицию!
…Гарри боролся, чтобы не расхохотаться в голос. Тишина.
Длинный, непрерывный звонок.
Дядя метнулся к двери, рванул её, чтобы прекратить этот бесконечный трезвон — Китти просто держала палец на кнопке. Гарри мысленно представил её невинное личико.
— А теперь послушай меня внимательно… — начал дядя низким, дрожащим от ярости голосом.
— Нет. Это ты меня послушай, — перебила Китти. Гарри засунул кулак в рот, чтобы не заржать в голос. — Если ты сейчас же не пустишь меня к Гарри, я позвоню по одному из четырёх номеров, которые у меня записаны: Детская линия доверия, Национальное общество по предотвращению жестокого обращения с детьми, Социальная служба графства Суррей или полиция.
Гарри уже не смеялся. Он в шоке смотрел на спину дяди. Тот, похоже, тоже потерял дар речи — в коридоре слышно было только тиканье часов. Потом дядя что-то пробормотал и начал поворачиваться от двери.
Гарри метнулся обратно в комнату.
— ГАРРИ! — заорали через несколько секунд.
Он попытался сделать лицо, которое не будет ухмыляться как у идиота после только что увиденной комедии. Вышел на лестницу — Китти стояла уверенно рядом с дядей. Гарри попытался изобразить удивление, но поймал её взгляд
Лера !