Он понял, что ему плевать, могла она выстрелить или нет. И сам удивился этому. Пару дней назад ответил бы он так же?
— Я сам об этом думал, — сказал он, глядя на окровавленную салфетку, а не в её глаза. — Я не стану считать тебя плохой за то, что ты пыталась остановить того, кто хотел тебя убить.
— Он бы меня не убил, — её лицо помрачнело.
— Мне так не показалось, — отрезал Гарри. — И не почувствовалось. Он тебя душил.
— Он и раньше пробовал! — внезапно выкрикнула она, оттолкнув его руку и уставившись в пол. — Ничего нового.
Гарри осторожно кивнул и выбросил бумагу в урну. Теперь он наконец рассмотрел её лицо. Мелкие порезы почти затянулись, но глаза... огромные фиолетовые круги из-за разбитого носа и глубокие царапины вокруг. Он чувствовал себя неловко: она явно на него злилась.
— Теперь меняемся, — сказала она, спрыгнув на пол и ожидая, когда он займет её место.
Гарри тяжело вздохнул и уселся на раковину. Он ждал, что будет дальше.
— Прости, так не выйдет. Тебе придется встать — ты слишком высоко, — она попыталась вернуть в голос шутливый тон, но вышло паршиво.
Гарри с облегчением спрыгнул обратно и прислонился к стене. Она начала промакивать его губу, которая, как он нащупал языком, была разбита и распухла. Он поморщился, когда её пальцы коснулись челюсти — та ныла и болела при каждом движении.
Он смотрел на Китти, стараясь не думать о боли. Он изучал каждое её движение, запечатлевал в памяти каждую деталь её лица. Теперь он понимал, что она имела в виду в парке: ей стоило лишь заглянуть в его глаза, чтобы увидеть, как он несчастен. Теперь, когда Гарри смотрел в её глаза, он видел боль, которую Китти пыталась скрыть; надежду на лучшее будущее, которую несла в себе; надломленный дух. Как он мог не видеть этого раньше?
Словно почувствовав его мысли, она замерла и подняла на него взгляд.
— Ты пялишься, — констатировала она.
Он отвел глаза, но промолчал. Ему было интересно, какая у неё история. Он так мало о ней знал, но чувствовал с ней невероятную связь. Суммарно они провели вместе от силы три часа до этого вечера, и вот они — в бегах. Он усмехнулся, гадая, понимает ли она всю абсурдность их положения.
— Чего лыбишься? — спросила она, тоже улыбнувшись.
— Просто думаю, — сказал он, заправляя её светлую косичку за ухо. — Я ведь даже не знаю твой любимый цвет.
Она недоверчиво рассмеялась:
— И это первое, о чем ты хочешь меня спросить?
— Для начала, — он пожал плечами, медленно приближаясь к ней.
— Ну, прямо сейчас мне кажется, что это зеленый, — тихо ответила она.
Гарри наклонился и нежно коснулся её губ поцелуем, желая изгнать ужасы этой ночи из головы, но боль тут же напомнила о себе. Губу обожгло, и он отстранился, чувствуя, что ранка снова разошлась. Китти посмотрела на него с грустью и ласково провела рукой по его щеке.
— Через пару дней всё пройдет, — сказала она с храброй улыбкой.
«Через пару дней», — подумал Гарри с усмешкой. Пара секунд в руках мадам Помфри — и они были бы как новенькие. Почему в мире маглов всё так долго?
— Может, мне поцеловать тебя, чтобы не болело? — предложила она с лукавым огоньком в глазах.
Гарри улыбнулся. Она подалась вперед и легонько коснулась губами уголка его рта.
— Полегчало? — спросила она гордо.
— Намного, — рассмеялся он. — Но у меня еще вот тут
У моря