— Плевать на буквы! Фильму давай! – воскликнула Машенька.
По экрану побежали закорючки и царапины, вполне достоверно воспроизводя эффект старого фильма. Появилась комната, напоминающая спальню, но увешанная картинами, с полноценными стенами и потолком, огромным шкафом…
— Нет, с передним планом ещё плохо справляюсь и тут сложный свет. Там, где у меня получается задник подкладывать, я и не просила ничего делать.
— Ладно, смотрим дальше.
В дверь вошли я… То есть Исидор и Глафира с Варенькой.
"Маменька вы непременно должны такое попробовать."
Наши чёрно-жёлтые фигурки немного неестественно подёргивались. Женщины начали раздеваться, причём было ясно, что инициатива исходит именно от дочери. Глафира смущалась, поглядывала на меня… на Исидора! …пытаясь прикрыться. Варя пыталась обнять мать, та уворачивалась, что-то говоря.
"Маменька, вам непременно понравится!"
— Не помню, что бы обнимались, – снова влез я.
— Потом доснимали, - оборвала меня Машенька. – Не отвлекайся!
Исидор начал степенно раздеваться, сурово поглядывая на поставленную раком супругу. Варя приветливо раздвинула панталоны, открывая соблазнительную ложбину между огромных ягодиц. Колечко ануса чуть подрагивало и плавно сменилось на чуть подрагивающие сжатые губы… Те, что со стороны лица. Камера плавно двинулась назад, показывая испуганную гримасу и широко распахнутые глаза. Сменяются на глаза дочери, которая угодливо смотрит вверх на отца. Варя обхватывает руками огромную задницу матери, словно предлагая Исидору лакомство. Глаза Глафиры, которые замирают, устремлённые вдаль, и снова анус, к которому приближается огромная головка. Он правда такой крупный? Приятно выглядит! Вид снизу, с той камеры, что Таня положила нам под ноги. Сочные губки распахнуты, словно ожидая проникновения, но головка упирается в плотно сжатый сфинктер, раздвигает его, погружаясь всё глубже, и вновь изображение сменяется, теперь на широко открытый глаз. Камера отъезжает, показывая перекошенное лицо.
"Нет! Умоляю, не надо!"
Мощные толчки сотрясают всё тело несчастной женщины, рот перекошен, из глаз вытекают крупные слёзы. В кадре лицо Исидора, презрительное и высокомерное. Видно, что он даже не наслаждается страданиями жены, ему глубоко плевать на них. Глафира оборачивается, шевелит губами.
"Боже! Какая боль" Пощади меня!!"
Мой резкий шлепок, от которого ягодицы заметно подрагивают. Крупный план огромного женского бедра, камера чуть поворачивается, показывая, как между ягодиц движется неумолимый поршень. Перекошенное лицо Глафиры, прикусившей губу, но теперь она не пытается увернуться или умолять. В заплаканных глазах ещё заметна боль, которую сменяет удивление. Она словно начала получать удовольствие и не может в это поверить. Вид снизу – распахнутые губки раскрылись ещё больше, зияя пустотой. Подтягиваются вверх, когда член входит, и вновь отвисают, повторяя цикл. Варя стягивает верхнюю часть белья, обнажая отвисшие груди и огромный живот, которым прижимается к бедру матери. Лицо Глафиры, по которому блуждает улыбка, она снова прикусывает губу, но уже не от боли, а стараясь скрыть наслаждение.
Исидор извлекает мокрый член, который сразу заглатывает Варенька. Искажённое брезгливостью лицо матери, удивлённое лицо отца… Медленно сжимающийся анус. Варенька лезет к матери с поцелуями… Глафира пытается увернуться, но едва их губы сливаются, как она пылко отдаётся порочной страсти, её ресницы трепетно подрагивают... Что? Бля! Я бы ещё стихами заговорил!
— Ну-у-у… Что могу сказать? - постарался сдержать свою пылкость.
— Впечатляет, - кивнула Оля, чмокнув меня в щёку.
— Дрочить, глядя как меня насилуют… - Катя откинулась на спинку. – Это забавно…
Машенька обхватила её руку, и засунула мокрые пальцы себе в рот.
— У меня ещё остался материал, сцена будет длиннее на пару минут, но в общих чертах, - Таня самодовольно улыбнулась. – Ещё технический момент – очень помогла
в кино