как оно, когда тебя берут сзади, когда ты стонешь, как девка?!
— Даня! - в ярости крукнула Лиля мужу.
— Что "Даня?! - заорал, запрокидывая стакан водки, - Ты же мне в жопу не даёшь! Никогда не дала! Может, сестрёнка даст, а?! Давай, Сандрочка, покажи братику, чему тебя в Голландии научили!
Не дожидаясь ответа Сандры, схватил бутылку и, запрокинув голову, влил в себя остатки водки, до самого дна. Глотал жадно, с бульканьем, будто хотел утопить в водке всю эту ярость. Последние капли стекли по бороде, пропитали футболку.
Данила покачнулся, сделал шаг назад и рухнул в кресло. Голова запрокинулась, рот приоткрылся.
— Пидоры... все пидоры... Джулиан твой... я ему яйца оторву... приеду в твою Голландию... нахуй твои бутики... - слова сливались в бессвязный поток ругани, - Я тебя... назад верну... ремнём... как отец... блядь... шлюха... брат... не брат... пидор... я вас всех... нахуй... пацаны узнают... Шнур узнает... он тебе... в зоне... петухом... сделает... всем пиздец...
Слова становились всё тише, путались, превращаясь в невнятное рычание. Наконец громко, с присвистом, захрапел. Голова свисла набок, слюна потекла из уголка рта.
— Он... он всегда так, когда напьётся, — тихо проговорила Лиля, — Утром будет просить прощения. Или сделает вид, что ничего не помнит.
Сандра сидела на диване, обхватив себя руками. Лиля подошла, села рядом, так близко, что их бёдра соприкоснулись. Блондинка чуть напряглась, но не отодвинулась.
— А зачем... зачем ты это сделала? Ты же... ты же был нормальным парнем, - пальцы нервно теребили край платья, - Девки по тебе сохли. Зачем тебе это понадобилось?
Сандра долго молчала.
— Потому что каждый день просыпалась в чужом теле. Смотрела в зеркало и видела не себя. Бороду, широкие плечи, голос, который звучал как чужой. Я ненавидела это отражение. Ненавидела так сильно, что иногда хотелось разбить стекло кулаком, - она сглотнула, - Я пытался бороться. Поэтому и клеился ко всем подряд. К тебе, к Таньке, к Светке с параллельного... Помнишь, как хвастался, сколько девок перетрахал за лето? Думал, если буду трахать всех подряд, пить с пацанами до отключки, драться и материться громче всех, то докажу себе, что я нормальный мужик... В Голландии наконец перестала притворяться. Гормоны, терапия... Именно тогда впервые почувствовала, что начинаю нормально, свободно дышать...
— Помнишь тот вечер в подъезде, Когда Данила нас застукал? — спросила Лиля почти шёпотом, дрожащая её рука нырнула под подол платья Сандры, — Ты меня так прижал к стене! Юбка задрана, рука в трусиках... Я помню каждую секунду, запах твоих духов, как у тебя штаны трещали. Блин, я тебя так хотела прямо там!
Сандра молчала, её щёки горели, даже в полумраке было видно. Рука Лили осторожно, почти робко скользила по гладкой, загорелой коже бедра подруги. Сандра вздрогнула всем телом, её дыхание стало прерывистым, грудь поднималась и опускалась, соски предательски затвердели под тонкой тканью. Внутри всё смешалось в один ком, страх, стыд, возбуждение. Она не знала, что делать. Рука Лили ползла всё выше по внутренней стороне бедра, где кожа была особенно нежной и чувствительной. Пальцы наконец добрались до края трусиков. Она замерла на секунду, чувствуя под тканью твёрдый, горячий бугор. Медленно провела ладонью, ощущая, как член дёрнулся под прикосновением.
Лиля тихо застонала от внезапного, острого возбуждения. Её собственные трусики уже промокли насквозь, сок стекал по внутренней стороне бедра. Она, через ткань, провела пальцем по всей длине члена Сандры, чувствуя, как головка набухла ещё сильнее.
Лиля громко сглотнула, посмотрела на храпящего мужа, потом перевела взгляд на Сандру.
Радужные тентакли в кабинете химии.