— Возьми в рот, - прохрипел Иван, пихая свой член в её губы, накрашенные красной помадой.
Генриетта открыла рот и чуть не подавилась его размером. Крепко сжав её волосы в кулаке, и удерживая её голову, Иван протолкнул свой член вперёд, прямо ей в горло. От глубокого проникновения Генриетта дёрнулась, почувствовав рвотные спазмы. Она хотела отстраниться, но Иван не позволил ей. Он прижал её голову к своему паху, наслаждаясь судорожными сокращениями её горла.
— Расслабься, сука, - резко прорычал он, но, тем не менее, ослабил давление, позволив спазмам Генриетты утихнуть.
Затем он снова вонзил свой член ей в горло, снова почувствовав спазмы. Он начал безжалостно трахать её, балансируя на грани спазматического рефлекса.
Генриетта слышала его тяжелое дыхание, чувствовала, как он дрожит, видела, как его бёдра двигаются в размеренном ритме, трахая её рот. Она чувствовала вздувшиеся вены на его стволе, большую, гладкую головку, волосатое основание. Чувствовала вкус, солёный и сладкий, запах яиц и запах промежности. Это было потрясающе. С ней такое случилось впервые. Она была на пике возбуждения, и ей это нравилось. Ей нравилась грубость Ивана, его необузданная, страстная энергия, с которой он жёстко трахал её рот. Ей нравилось его превосходство, то, как он доминировал над ней, игнорируя её реакции.
Генриетта не смогла сдержать захлестнувшее её возбуждение и начала мастурбировать. Она без зазрения совести засунула руку под юбку и сквозь шёлковую ткань панталон, которые уже были влажными в промежности, нащупала свой клитор. Быстрыми движениями она начала тереть его, чувствуя, как внутри неё стремительно нарастает приятное блаженство.
Её пальцы двигались всё быстрее и быстрее, а Иван всё грубее и настойчивее трахал её рот, надавливая на голову и не давая ей возможности дышать.
Он обращался с ней грубо, называя её шлюхой, шалавой, и это должно было оскорбить Генриетту Андреевну, почтенную и порядочную даму, но вместо этого она испытывала дикое возбуждение. Она испытывала неподдельное наслаждение от того, как он с ней обращался, как он подчинял её своему напору и наглости.
Образ мужа внезапно возник в её сознании, и вызвал у неё внутреннее презрение. Она вдруг осознала, что сосёт член Ивана ещё охотнее, словно в отместку мужу за упущенное время и неполученное удовольствие. Генриетта энергично двигала головой, пытаясь как можно глубже глотать большой кусок твёрдой, горячей плоти.
Она услышала, как Иван тихо застонал и ещё сильнее сжал её волосы. Она почувствовала, как нарастает его напряжение, как сжимаются его яички, как пульсирует его член, и понимала, что он приближается к разрядке. Одновременно с этим на неё тоже накатывала неудержимая волна оргазма.
Генриетта начала работать ещё интенсивнее головой, ртом и языком, одновременно помогая руками, сжимая ими упругие яйца Ивана.
— Блядь, - услышала она его хриплый голос, - Соси шлюха....Соси.... Я сейчас кончу...
Генриетта судорожно сосала, чувствуя, как её собственное тело содрогается от удовольствия.
В последний момент Иван выдернул свой член из её рта, который сочно блестел от её слюны, сделал несколько резких мастурбирующих движений рукой и кончил ей на лицо. Сперма длинными, прерывистыми струями брызнула ей на линзы очков, лоб, щёки, нос, подбородок и волосы. Генриетта ахнула, потрясённая и удивлённая обилием тёплой, густой, липкой жидкости, покрывшей её нежную кожу, и с громким, протяжным стоном кончила вместе с ним. Она чувствовала, как по её лицу стекают тяжёлые капли спермы, вязко капая на блузку, юбку, пол, и отчётливо ощущала её запах.
В то же время она чувствовала сильную влажность между своих ног.
Всё ещё держа свой член в руке, Иван выдавил из него остатки семени и, стряхнул на лицо Генриетты. Затем
Когда возвращается юность