Они смотрели - не оценивая, не разглядывая с любопытством. Скорее так, как смотрят на человека, который наконец пришёл после долгой дороги.
Я сделала ещё шаг ближе. Снег под ногами мягко хрустнул, и этот звук оказался слишком громким в тишине.
И тогда один из мужчин поднял голову.
Я не могла бы потом точно сказать, кто из них это был. В свете огня его лицо было то в тени, то в тепле, и казалось, что оно меняется вместе с пламенем.
Он посмотрел на меня спокойно, как на знакомую.
— Долго же ты шла, — сказал он.
В его голосе не было ни вопроса, ни удивления.
Скорее - терпение.
Я нахмурилась.
— Простите... мы разве знакомы?
Несколько мужчин у костра тихо усмехнулись. Не зло - скорее мягко, как будто услышали что-то давно ожидаемое.
Тот же голос ответил:
— Конечно.
Мы знакомы с тобой столько, сколько существует время.
Огонь треснул громче, и искры поднялись вверх, на секунду осветив лица всех двенадцати.
И тогда я вдруг заметила странную вещь.
Ни один из них не выглядел одинаково.
Один был совсем молодым - почти мальчишкой, с живыми, светлыми глазами.
Другой - спокойным и зрелым, с тем лицом, которое хочется разглядывать долго.
Третий сидел чуть в стороне, в тени, и казалось, что он вообще не участвует в происходящем.
Но при этом между ними чувствовалась связь.
Как будто каждый из них был частью одного круга.
Я поймала себя на мысли, что стою посреди ночи, перед двенадцатью незнакомыми мужчинами, и почему-то не чувствую страха.
Скорее наоборот.
Тот же голос снова заговорил:
— Подойди ближе.
Огонь любит тех, кто не боится тепла.
Я медлила всего секунду.
А потом сделала шаг вперёд.
И тогда один из мужчин - тот, что сидел ближе всего к огню - сказал тихо, почти задумчиво:
— Скажи нам...
за чем тебя отправили в эту ночь?
Я на секунду растерялась. Вопрос был простой, но почему-то звучал так, будто от ответа зависит нечто большее, чем просто разговор у костра.
— За согласием, — сказала я наконец. — Мне нужно... договориться.
Один из мужчин тихо хмыкнул.
— Договориться, — повторил он, будто пробуя слово на вкус.
— С двенадцатью людьми, — добавила я, чувствуя, как нелепо это начинает звучать вслух. — Мне сказали, что без этого ничего не получится.
Огонь треснул, выбрасывая в воздух горсть искр.
Несколько секунд никто не говорил.
Потом мужчина, сидевший справа от того, кто заговорил первым, медленно покачал головой.
— Значит, опять, — произнёс он спокойно.
— Опять? — переспросила я.
Он посмотрел на меня внимательнее.
— Каждую зиму одно и то же.
Кто-то у костра тихо рассмеялся.
Не громко - просто как человек, который слышит старую историю.
Я оглядела их по очереди. Теперь, когда глаза привыкли к свету огня, я начала различать больше.
Один сидел, вытянув руки к теплу, и его движения были ленивыми, почти сонными.
Другой - напротив, держался прямо, будто в любую секунду мог встать.
Третий наблюдал за мной так внимательно, что мне пришлось отвести взгляд.
И вдруг я заметила, что тот, кто заговорил первым, смотрит на меня с лёгкой улыбкой.
— Ты правда думаешь, — сказал он, — что тебя отправили к людям?
— А к кому же ещё? — ответила я.
Он не спешил отвечать.
Вместо этого он взял длинную ветку и чуть сдвинул полено в костре.
Пламя поднялось выше.
И на секунду осветило всех.
Двенадцать лиц.
Двенадцать разных взглядов.
Двенадцать мужчин, которые смотрели на меня так, будто знали обо мне куда больше, чем я сама.
Тот, кто сидел ближе всего к огню, тихо сказал:
— Поздновато в этом году.
— Что именно? — спросила я.
Он посмотрел прямо мне в глаза.
— Твоё появление.
Я почувствовала, как по спине проходит холод, хотя от костра шло тепло.
Как это бывает