почти невесомой, сквозь неё просвечивало всё: маленькие сосочки, плоский животик, гладкий холмик Венера, даже розовая щель между бёдер виднелась отчётливо, как будто платье было нарисовано на коже.
Аня встала перед Джо, раздвинула ножки чуть шире — сетка натянулась, губки разошлись, клитор проступил сквозь ячейки.
Член Джо дёрнулся, стал ещё твёрже, капля стекла по стволу.
— Полностью, — выдохнул Джо. — Стоит так, что болит. Это оно. В этом ты пойдёшь. Без трусиков. Без ничего. Чтобы все видели, какая у меня красивая девочка… и чтобы я знал, что под столом ты вся мокрая от их взглядов.
Аня хихикнула, подошла вплотную, села ему на колени — платье задралось, писечка прижалась к члену, сетка между ними была единственной преградой.
— Пап… а если я буду сидеть так весь вечер? На тебе?
Ханна встала сзади, обняла Аню за плечи, прижалась грудью к её спине.
— Тогда папа точно не соврёт. Его пенис будет арбитром всю ночь.
Джо обхватил Аню за попку под платьем, приподнял, направил член — сетка порвалась легко, одним движением он вошёл в неё — глубоко, до упора.
Аня ахнула, запрокинула голову, глаза закатились.
— Пап… платье… уже испорчено…
— Ничего, — прошептал Джо, начиная двигаться медленно, толчками. — Купим новое. А это… это теперь наше любимое.
Ханна наклонилась, поцеловала дочь в губы, потом Джо — по очереди, пока они двигались вместе.
— Значит, решено. Серебристое сетчатое. Для Ани — и для нас.
Попарились (продолжение)