его стороны такого сильного сопротивления своим указаниям, а дочери категорически не позволяла "блудить", терпя то, что тотального подчинения всё-таки не было. Людмила же в итоге стала погружаться в вялотекущую депрессию из-за невозможности, по её мнению, устроить свою личную жизнь, работая продавцом за небольшую зарплату. А когда у Людмилы намечалась хоть какая-то перспектива устроить личная жизнь, у её матери "обострялась невралгия и отказывали ноги". Так они и жили втроё в своём несчастном, депрессивном состоянии. И Людмилу периодически накрывала лютая тоска от того чуства безысходности, которое её сковала. Ведь она в юности себе давала зарок, что не повторит судьбу своей несчастной обозленной и очерствевшей матери.
Встреча со мной стала для Люды надеждой на выход из опостылевшого состояния. Она с радостью предалась тому разврату, который я ей предложил, поскольку внутренне и неосознанно его хотела.
— Я понимаю тебя... - подытожил я, - Повторю тебе: будь абсолютно послушной и ты будешь со мной. Сейчас мне с тобой приятно и интересно, ты разжигаешь во мне страсть и интерес. Мне нужна послушная шлюха, и если ты будешь такой, то у тебя тогда будет интересная, насыщенная жизнь. Я тебе обещаю.
— Правда?! - Люда с надеждой смотрела на меня красными от слёз глазами.
— Правда. - уверенно ответил я, - ну, а сейчас встань передо мной на колени.
Люда буквально грохнулась коленями на пол и покорна стала ждать моих дальнейших указаний. Я же протянул ей свою руку ладонью вниз и чётко и твёрдо и произнёс:
— Целуй мою руку!
Люда быстро, но очень аккуратно взяла мою ладонь в обе своих руки и чувственно прильнула губами к ней. Сначала задержав первый поцелуй, шлюха через несколько секунд стала покрывать всю остальную часть кисти медленными поцелуями.
— Целуй мой хуй, - продолжил я. С лёгкой, едва заметной улыбкой моя шлюшка придвинулась к моему члену.
— Без рук!
Людочка стала покрывать мой член такими же поцелуями, какими она целовала руку. Через полминуты я отдал новый приказ:
— Целуй мне ноги.
Зыркнув на меня, и увидев, по выражению лица, что я не шучу, шлюшка припала к моим ступням и покорно стала их целовать. Я убедился в том, что прекращать это она не собирается, приподнял её за плечи, и, оставив стоять на коленях подошёл к шкафу со своими сексуальными аксессуарами. Люда покорно оставалась стоять на коленях и ждала дальнейших моих действий. Я достал с верхней полки коричневый проклёпанный собачий ошейник из натуральной толстой кожи шириной сантиметров пять. Расстегнув его я повернулся к своей шлюшке-сучке:
— Отныне и навсегда я - твой хозяин, а ты - моя сучка. Ты принадлежишь мне.
В знак этого я надену на тебя ошейник.
Людочка с серьёзным выражением лица и немного отрешённым взглядом внимательно выслушала меня, и, закрыв глаза, подняв подбородок подставила свою шею. Руки она сложила спереди, как у собачки, служащей ради кусочка лакомства.
Я не торопясь одел и застегнул ошейник у неё на шее. После этомо она взяла мои руки, и, сначала прижалась к ним лицом, а потом снова стала их целовать. Я освободил правую руку и стал гладить её по голове, приговаривая:
— Хорошая девочка, моя сучка. Служи хозяину! А сейчас иди к сыну и потрахайся с ним как следует в жопу, чтобы он кончил, и принеси в прямой кишке его сперму. Вообще отныне твоя обязанность - по первому же его желанию подставлять свою задницу. И не важно подготовлена она к ебле или нет, путь даже тебе придётся потом сосать его хуй из грязной жопы, ты обязана это делать. Поняла меня?!
Тяжелый случай