или хорошее... Ты не хотел бы это... ну, обсудать? Со мной?
Алексей взял рогалик и разломил его пополам.
— Ян, я вчера тебе уже ответил. Ты ведь слышала.
— Да, слышала, - сказала Яна. - Я не об этом. Я про вообще... Ну, поговорить о случившемся.
Хозяйка принесла яичницу в маленькой чугунной сковородке, с кружочками помидоров и зеленью. Поставила перед Яной, кивнула им обоим и ушла.
Яна не обратила внимание на еду.
— Леш. Мне важно понять. Ты злишься на меня?
— Я тебе сказал - нет.
— Слушай, я же вижу, что-то происходит... У теб в душе, внутри. Ты думаешь, перевариваешь, возможно, принимаешь какие-то решения... Давай поговорим, а? Пожалуйста!
Алексей жевал, не отвечая. Яна молча ждала. За их спинами - далеко, у окна - смеялась Настя. Звонкий, беззаботный смех. Алексей почувствовал мурашки на шее.
— Если честно - я злюсь больше на себя, - сказал он наконец. - На то, что вообще до этого дошло.
— До чего - "до этого"?
— До вчерашнего вечера. Ты поняла.
Яна некоторое время молчала.
— Леш, ты ведь сам согласился.
— Знаю.
— Я тебя не заставляла.
— Ну это с какой стороны посмотреть... Но допустим, да. Почти не заставляла.
— Тогда в чем проблема?
Алексей взял кофе, подержал чашку в руках, поставил обратно. На чашке, у самой ручки виднелась маленькая трещинка.
Маленькая трещинка, похожая на трещину в их отношениях.
Потом поднял взгляд.
— Слушай, а попытаюсь объяснить. Не уверен, что правильно подберу слова, но...
Яна кивнула:
— Конечно, говори.
— То, что случилось вчера... - он помолчал, подбирая слова. - Этот... не знаю, такая форма отношений, все вот это... Это не для меня. Я так не могу.
— Леш...
— Дай мне договорить.
Яна закрыла рот, откинулась на спинку стула.
— Я не говорю, что ты плохая или что ты сделала что-то ужасное. Я понимаю, что ты хотела... тем более, я это не пресек сразу, дал тебе понять, что я не то чтобы против... В общем... Я понимаю, что тебе это было нужно, что тебе понравилось, что тебе казалось это новым интересным опытом с необычными людьми. Я понимаю все это. Но мне - мне было скорее плохо, чем хорошо.
— Тебе было плохо все это время? Или только вечером?
Алексей помолчал.
— Нет. Не все время.
Яна чуть наклонила голову:
— А когда было хорошо?
Он помолчал. За окном в олеандрах чирикали воробьи. Хозяйка звенела посудой на кухне, напевая что-то на сербском.
— В самом конце, - сказал он наконец. - Когда ты вернулась. Когда... поцеловала меня.
Яна молчала. Смотрела на него.
— До этого - было очень... - он искал нужное слово, - тяжко. Больно почти физически. И морально. Вся эта ситуация с Настей, с тем, что она делала, что говорила... Я сидел там и не понимал, зачем я это терплю. Что вообще со мной происходит. Что происходит с тобой. Если честно, я это терпел только чтобы тебе было хорошо.
— Но ты... терпел?
— Да. И, наверное, это было ошибкой. Это было как... - он снова замолчал.
— Как что? - тихо спросила Яна.
— Ян, вот этого я и не хочу объяснять. Потому что я сам себя не понимаю в этот момент. Это было плохо и хорошо одновременно, и я не хочу в это углубляться. Я не хочу повторять. Я чувствую себя униженным - вот что я хочу сказать. Мне стыдно за то, что я вообще там сидел. За то, что разрешил. За то, что не встал и не ушел, не увел тебя.
Яна долго молчала. Смотрела на своего мужа - внимательно, серьезно, без вчерашней игривости. Потом спросила:
?Ruined and denial orgasms? или ?Брезгливая? (по реальной истории)