Лена не могла уснуть. Час ночи, а мысли роились в голове, как растревоженные осы. Переписка с Сергеем сегодня была особенно горячей — он прислал голосовое, где шёпотом описывал, как хочет провести языком по её позвоночнику, от шеи до самого низа. Она прослушала его шесть раз, каждый раз чувствуя, как между ног становится влажно и пусто.
Вода. Нужно просто выпить воды.
Она выскользнула из комнаты в одной длинной футболке, без трусов — жарко было, душно.
На кухне горел только свет над плитой, выхватывая из темноты фигуру у окна.
Мама.
Наталья стояла в коротком шёлковом халате цвета тёмного вина, небрежно запахнутом и перехваченном пояском. Халат был расстегнут глубоко на груди, открывая ложбинку и край кружевной сорочки. В руке — бокал с красным вином.
Она не обернулась на шаги Лены, только произнесла в темноту за стеклом:
— Тоже не спится?
Лена замерла. Что-то в голосе матери было другое. Не обычное усталое "почему не спишь, завтра в школу", а что-то тягучее, приглушённое, интимное.
— Воды хотела, — выдавила Лена, чувствуя, как футболка предательски обрисовывает тело, под которым ничего нет.
Наталья медленно обернулась. Взгляд скользнул по дочери — от взлохмаченных волос до босых ступней — и задержался ровно на секунду дольше, чем нужно. Лена инстинктивно скрестила руки на груди.
— Не стесняйся, — усмехнулась Наталья одними уголками губ. — Я знаю, каково это — когда тело требует воздуха ночью. Садись.
Она указала на стул у стола. Лена села, чувствуя, как холодный деревянный край стула касается голых бёдер. Наталья налила второй бокал и поставила перед дочерью.
— Пей. Только глоток. Вино помогает, когда мысли не дают уснуть.
Лена никогда не пила вино при матери. Сейчас, в три часа ночи, в полумраке кухни, это казалось самым естественным действием в мире. Она сделала глоток — терпкое, сладкое, тёплое.
— О чём думаешь? — спросила Наталья, садясь напротив. Халат её распахнулся ещё чуть-чуть, и Лена увидела край чулка — чёрный, ажурный, начинающийся выше колена. Наталья не носила чулки просто так. Значит, она ждала кого-то? Или только что вернулась?
— Ни о чём, — автоматически ответила Лена.
Наталья снова усмехнулась, но теперь мягче, почти ласково.
— Врёшь.
Лена подняла глаза. Мать смотрела на неё в упор, и в этом взгляде не было привычной строгости. Там было... любопытство. И что-то ещё, что Лена не могла определить, но от чего внутри всё сжалось в тугой, горячий комок.
— Не понимаю, о чём ты, — прошептала Лена, отводя взгляд.
— Понимаешь. — Наталья отпила вино, не спеша. — Ты думаешь, я не замечаю, как ты смотришь на меня после моих "командировок"? Как принюхиваешься, когда я прихожу? Как забираешь мой ноутбук с какой-то лихорадочной одержимостью?
Лена побелела. Бокал дрогнул в руке.
— Я не...
— Не бойся, — перебила Наталья. Голос её стал ниже, почти мурлыкающим. — Я не злюсь. Мне интересно. Правда интересно. Что ты там ищешь? Чего тебе не хватает?
Тишина повисла между ними, густая, как то самое вино. Лена чувствовала, как пульс бьётся в горле, в висках, между ног — везде. Мать ждала ответа, и от этого ожидания воздух на кухне стал почти осязаемым.
— Я... — Лена сглотнула. — Я просто хотела понять... какие вы...
— Мы? — Наталья приподняла бровь. — Ты про меня и Сергея?
Прямое имя. Произнесённое вслух. В их кухне. Лена почувствовала, как краска заливает щёки, шею, грудь.
— Откуда ты...
— Я всё знаю, Лена. — Наталья поставила бокал и подалась вперёд. Халат распахнулся окончательно — под ним оказалась только кружевная сорочка, сквозь которую проступали тёмные соски.
Аня остается одна (из цикла ?Хижина дяди Яши?).