Но алкоголь сделал своё дело. После третьего бокала Саша вдруг обмяк.
— Малыш... я... щас... только глаза закрою на минутку... — пробормотал он и рухнул на кровать лицом вниз. Через тридцать секунд уже храпел.
Катя сидела рядом в одном ожерелье и кольце, платье задрано до талии, тело пульсировало от неудовлетворённого желания. Она попробовала разбудить его поцелуями, рукой между ног, бесполезно. Он был в отключке.
— Чёрт... — прошептала она.
В комнате было душно. Она сбросила платье, осталась в чёрных кружевных трусиках и ожерелье. Легла рядом, но сон не шёл. Руки сами скользнули вниз. Она раздвинула ноги, пальцы нашли набухший клитор и начали медленно кружить. Другая рука сжала грудь, щипая сосок. Катя закусила губу, чтобы не стонать слишком громко. В голове крутились воспоминания: как Саша трахал её раньше, как грубо входил сзади... а потом, неожиданно, перед глазами всплыло лицо Мурада, его похотливый взгляд, жёлтые зубы, рука в штанах... Она застонала громче, пальцы ускорились.
И вдруг она почувствовала.
В дверном проёме, в полумраке коридора, стоял Мурад. Дверь в спальню была приоткрыта, она забыла закрыть. Старик не прятался. Он стоял открыто, штаны спущены до колен, его толстый, тёмный, неухоженный член торчал наружу. Он медленно дрочил, глядя прямо на неё. Глаза горели.
Катя замерла. Пальцы всё ещё были внутри неё. Сердце колотилось так, что, казалось, Саша сейчас проснётся. Но он продолжал храпеть.
Мурад не отводил взгляда. Он медленно провёл рукой по своему стволу снизу вверх, показывая ей всю длину, и беззвучно прошептал одними губами:
— Продолжай, красавица...
Катя знала, что должна закричать, прогнать его, разбудить Сашу.
Но вместо этого её пальцы сами снова задвигались. Медленнее. Глубже.
Она смотрела ему в глаза и мастурбировала, пока старик дрочил на неё в двух метрах от спящего жениха.
Кровные узы