Маркус уже уходил, растворяясь в темноте между полем и клубным домом.
Джейк наклонился, нежно — почти ласково — убрал волосы с её лица. Она сидела на корточках, тело сводило от послеоргазменных судорог. Забыв о боли, она смотрела в его глаза — в них была странная печаль, смешанная с чем-то тёмным. Рассеянно слизнула остатки его спермы с губ.
«Ты не собираешься меня за это поблагодарить?» — спросил он мрачно.
Насмешливая улыбка превратилась в кривую ухмылку. Он подошёл вплотную, схватил её за колени в мокрых чулках, стянул с себя ремень. Кэрри замерла — паника и неуверенность пронзили её. Он обвёл ремень вокруг её шеи — чуть выше жемчужного ожерелья — и затянул.
«Что... что ты...» — запинаясь, прошептала она.
Резко дёрнув за ремень, Джейк поднял её на ноги. Не обращая внимания на то, что она почти голая — только чулки и шпильки, — он повёл её через поле к парковке у клубного дома. Платье осталось лежать в траве — чёрным комком в темноте.
«Мы только начали...» — тихо сказал он, когда она позволила взять себя за руку. — «...учитывая, что Грегг по тебе сегодня точно не соскучится».
«Что... что ты такое?» — выдохнула Кэрри, тяжело дыша, оглядываясь мутным взглядом.
Он остановился, наклонился к её левому уху и прошептал горячо:
«Я отвезу тебя домой... где тебя оттрахают до потери пульса».
Было чуть больше трёх ночи, когда Кэрри подняла голову с подушки и включила прикроватную лампу. В этот момент в спальню, пошатываясь, вошёл Грегг.
«Эй, ты... — робко сказал он. — Извини, не хотел тебя будить».
Кэрри посмотрела на него — слова были лишними. Он не разбудил её — она и не спала. Облегчение накатили волной: хорошо, что он не вернулся на пятнадцать минут раньше, когда Джейк Паркинсон ещё был здесь, в их постели.
«Ничего страшного...» — слабо ответила она. — «Тебе понравилось?»
Он неуклюже разделся, откинул простыню и скользнул к ней в постель. От него пахло виски. Наклонился, поцеловал в лоб. Взгляд сразу упал на серебряное яйцо на тумбочке — рядом с жемчужным ожерельем.
«Правда?» — спросил он, прижимаясь к её спине, когда она повернулась на бок.
«Да», — тихо, без уверенности ответила она, чувствуя, как его рука скользит по бедру вниз.
«Ох... ты не надела чулки», — разочарованно констатировал Грегг.
Кэрри поморщилась. Чулки валялись на полу — чёрные, мокрые, смятые. Рука инстинктивно потянулась к шее. Она до сих пор ощущала ремень Джейка — как он затягивался, перекрывая воздух, пока она лежала привязанная к этой самой кровати теми чулками, задыхаясь, пока он трахал её безжалостно, грубо, до слёз.
Руки мужа скользнули по её телу — возбуждение нарастало быстро. Он перевернул её на спину, устроился между раздвинутых ног. Кэрри подавила гримасу, когда он вошёл — резко, привычно. Она лежала, позволяя ему взять контроль, подавляя рвотные позывы. Разум боролся с воспоминаниями — грязными, запретными, яркими. Она отвечала на его поцелуи с притворным восторгом, изображала стоны, изображала оргазм — синхронно с его кульминацией. Расслабилась, чувствуя, как семя мужа проникает туда, где недавно был другой.
Она лежала без сна в темноте, уставившись в потолок. По правой щеке катилась слеза. Разум кипел от отчаяния, пока она пыталась собрать обрывки ночи.
Снова обхватила рукой горло — вспомнила, как её душили, удерживали, использовали. В голове крутилась только одна мысль — отвратительная, жгучая.
Сможет ли Грегг когда-нибудь заставить её кончить так же бурно, как Джейк Паркинсон?
Незабываемый отдых