Категории: Измена | Зрелые
Добавлен: 13.03.2026 в 15:31
полагаю, Сьюзен может не понравиться, если ты будешь распространяться о себе, поскольку ты постоянно поглядываешь в ее сторону, проверяя, слушает ли она. Парень из профсоюза, когда вступает в разговор о своем цехе в присутствии руководителя, обычно смотрит на него, чтобы убедиться, не сболтнул ли он чего-то лишнего.
Когда пришло время расходиться, я сказал: - Чем бы я мог навредить тебе, Фил? Должен ли я сказать Пэм, что ты все еще что-то скрываешь или что ты слишком много болтаешь?
Фил искренне рассмеялся: - Скажи ей что-то среднее, Джек.
Мы начали ходить на ужин со Сьюзен и Филом каждую вторую пятницу. Скорее всего это значило, что Фил через неделю бывал в поездках. Я чувствовал, что наши с Филом беседы за ужином превращаются в интеллектуальную игру "отдавай и получай", подобную тем, в которые я играл с подозреваемыми во время допросов. Время от времени у меня возникало ощущение, что я становлюсь мышью в игре в кошки-мышки, а подозреваемые пытаются изменить ход событий. Многолетний опыт научил меня распознавать такие изменения и незаметно возвращать их на круги своя. Важнее всего было соблюдать осторожность и не дать подозреваемому понять, что ситуация за столом снова изменилась, пока его будущее не будет предрешено.
Филу нравилось играть со мной, поскольку он обычно старался узнать обо мне больше, чем я о нем. Конечно, я не был так осторожен, как если бы действительно допрашивал подозреваемого. Часто просто наслаждался нашей игрой, когда ставил его перед необходимостью немного больше рассказать о себе.
Иногда мне казалось, что Фил наслаждается нашей игрой даже больше меня. Но тут возникал вопрос, какова тогда его конечная цель? Я знал, что обычно допрашиваемый пытается сделать три вещи: спасти свою задницу, спасти свою работу и не угодить в тюрьму. Тогда в чем интерес Фила?
Пэм после наших встреч проявляла чрезмерный интерес к тому, о чем мы с Филом говорили, но я уже усвоил урок. Обычно расставшись, в автомобиле по дороге домой Пэм выспрашивала, о чем мы с Филом говорили, и я отвечал, что это просто деловые разговоры, поскольку мы работаем в тесно связанных областях. Отчасти это было правдой, иногда Фил обсуждал аудит, в ходе которого он обращался за помощью к их группе следователей.
Никогда раньше, после любых встреч с другими парами, Пэм не интересовало, о чем говорил я с другими мужьями, за исключением вежливого любопытства.
Я мог сделать вывод, что устами моей жены вопросы задавала Сьюзен.
Эта же мысль о любопытстве Сьюзен к моим разговорам с Филом заставила меня приглядеться к некоторым изменениям в Пэм, так, на уровне обыденности. Самым простым было то, что она сменила свои духи. Я как-то спросил ее об этом, и она сказала, что Сьюзен очень рекомендовала этот аромат, и она решила попробовать. За исключением непомерной цены, я не заметил большой разницы в ее запахе. Подобные изменения, казалось, происходили еженедельно; в основном это были глупые мелочи, которые на самом деле ничего не меняли, кроме того, что они становились все дороже. Она перешла на органическое миндальное молоко. Ее заказ кофе в кофейной стал настолько сложным, что мне пришлось сохранить его в телефоне, потому что он был очень длинным и в пять раз дороже, чем простой латтэ среднего обжаривания, и в нем не было места для молока. Потом появились и другие вещи: новые туфли, новая сумочка и модное нижнее белье. Каждый раз, когда я спрашивал, ответ был: Сьюзен.
Мы с Пэм пользовались одной картой для расходов, и когда я открыл приложение для оплаты счетов по нашей общей кредитной карте,
Питерское утро