Чувствуя, как толстый член постоянно двигается между ног, Ким напряглась и стиснула зубы — борясь с желанием принять обстоятельства. Слегка пошевелила бёдрами, нащупав точку — от которой наконец вырвался тихий стон.
— Ну вот и всё, — пробормотал Марсель; голос эхом отозвался в ушах. Первобытная связь между ними была почти осязаемой. С каждым движением Ким чувствовала, как напряжение покидает тело — и она почти не ощущала боли.
Когда он достиг кульминации, каждая клеточка тела Ким внезапно ожила. Связь вышла за пределы возможного. Ощутила отдалённое удовольствие — нарастающее вместе с давлением на хрупкое тело. Дыхание стало прерывистым, челюсти сжались — впилась зубами в простыню, пропитанную собственной слюной.
Резким, грубым толчком вошёл в неё и замер. Волна тепла захлестнула тело — она отбросила все страхи, наслаждаясь моментом. Вздох был вызван не удовольствием. Удивилась, сколько густой, тёплой, вязкой спермы он выплеснул в неё.
— Elle adorait le cheval, — услышала, лёжа лицом вниз, пока все четверо тихо удалялись.
Ким переступила порог бального зала. Сердце всё ещё бешено колотилось после безумного вечера — ноги и всё тело так ослабли, что она едва переставляла их.
В тускло освещённой комнате по-прежнему мигали разноцветные огни и громко играла музыка. Чувствовала непреодолимую усталость — одновременно воодушевлённую и измотанную. Платье, когда-то идеально выглаженное, теперь было мятым и измятым — физически отражая накал страстей, пережитых недавно.
Через несколько секунд после возвращения музыка стихла. На мгновение показалось, что все взгляды устремились на неё — будто только её присутствие стало причиной паузы. Огни вокруг сцены замигали — голос диджея перекрыл шум в зале из микрофона:
— Дамы и господа, я бы хотел пригласить Джеймса Брейберна!
У Ким перехватило дыхание — увидела, как муж, высокий и явно гордый собой, под аплодисменты (сначала тихие, потом усилившиеся) направился к сцене. Начала тихо хлопать, пока он шёл между столами, потом по танцполу.
— И Ким... Ким Брейберн, не хотите ли вы тоже подняться? — спросил диджей.
Её охватило смущение — щёки запылали. Поправила длинное сиреневое платье, пригладив волосы насколько возможно — сгорая от стыда, прошла сквозь аплодисменты и неохотно встала рядом с мужем.
В свете прожектора щурилась, оглядывая шумную комнату — сердце было не на месте. Не видела ни Жака, ни Леона, ни Марселя, ни Жана — их нигде не было с тех пор, как оставили её на кровати около получаса назад.
— Где тебя, чёрт возьми, носило? — голос Джеймса ворвался в мысли — едва сдерживаемая ярость.
От резкости слов пульс участился — только сейчас поняла, что прошло почти два часа с момента, как вышла из комнаты. Внешне сохраняла спокойствие и улыбалась — зная, что все взгляды прикованы к ним.
— Просто... отдохнула после выпитого в комнате, — сухо ответила она, пытаясь не обращать внимания на выговор, но внутри всё сжалось от напряжения.
В зале снова раздались аплодисменты — Алан Хардэйкр, президент поло-клуба, подошёл к Джеймсу и вручил бронзовую статуэтку в знак признания десяти лет самоотверженной работы по организации благотворительного турнира. Рядом стояла его жена Дебора — вручила Ким роскошный букет и поцеловала в обе щёки. Ким мило улыбнулась — не зная, как реагировать.
— Что ж, думаю, после этого будет справедливо, если Джеймс и Ким проведут наш последний танец, — объявил диджей; голос зазвучал громче на фоне аплодисментов.
Ким почувствовала волну ужаса — их с Джеймсом подтолкнули к центру танцпола, вынудив быть вместе из-за обстоятельств и обязательств. Аплодисменты стихли — они неловко прижались друг к другу, ощущая взаимное напряжение.
— Поговорим, когда приедем домой, — прорычал Джеймс ей на
Мои голые приключения. Глава первая.