не стать. И вообще не верила, что такое возможно. Программа сама скачалась. Потом начались странные вещи — полная ерунда! Я вела себя как сумасшедшая, признаю. Сны, странные ощущения… А сегодня утром я проснулась — и вот такая! — Мэнди замолкает, ожидая реакции.
Эмма смотрит долго. — Просто скажи, где папа.
— Эмма, ты не слушаешь. Мне нужна помощь. Попробуй понять. Я… я в этом нуждаюсь.
— Мне нужно поговорить с папой прямо сейчас. Скажи, куда он делся. — Эмма теряет терпение.
— Эмма, разве не ясно? Это я. Со мной случилось что-то кошмарное. Я проснулась в таком виде!
Голос уже срывается. Девушка раскидывает руки, показывая себя, и смотрит отчаянно.
Эмма решает: от этой девушки толку не добиться. Может, какая-то родственница, но она приехала к отцу по срочному делу. Девушка просто тратит время.
— Мне жаль, что у тебя плохой день, но мне нужен мой отец. Дерек Росс. — Тон такой, будто говорит с умалишённой.
— Я и есть твой отец!
Эмма смотрит несколько секунд, потом встаёт. — Не знаю, какую игру ты затеяла, но мне совсем не смешно. Говори, где папа. Сейчас.
— Эмма, я твой отец. Я превратился в женщину. В девушку. — Голос дрожит.
— Я сказала — не смешно. — Эмма уже злится.
Мэнди лихорадочно ищет слова. — Когда тебе было четыре, у тебя была кукла Джемима. Ты обрезала ей почти все волосы, но не позволяла её выкинуть. Кот Сильвестр — чёрно-белый. Умер, когда тебе исполнилось шестнадцать. Ты училась в школе Святой Павлы — удобно, потому что мы жили в Хэмпстеде. Лучшая подруга — Кэролайн Грейнджер. Вместе ездили в Египет в четырнадцать лет. Потом вы отдалились: ты стала префектом, а она нет. Ты хотела изучать журналистику в универе — любишь докапываться до сути. — Лёгкая улыбка на последних словах.
— Папа тебе всё рассказал, — Эмма всё ещё стоит.
— Спроси что-нибудь, что знает только отец. То, что я не могу угадать.
— Это глупо. Ты не мой отец.
— Спрашивай. Любое.
— Какой твой любимый жанр музыки?
Мэнди думает. — Всё нравится. Поп, хип-хоп, латино, рок.
— Мой отец любит только классику и джаз.
Мэнди в отчаянии. — Неправильный вопрос! Изменилось не только тело. Вкусы тоже другие.
— Как удобно.
— Я люблю классику и джаз. Спроси, как звучит какая-нибудь пьеса.
— Скрипичный концерт Элгара.
Мэнди напевает мелодию красивым голосом: — Да-а-а-а, да-а-а, ди-да-ди-да-а-а… — и добавляет: — Начало первой части.
— Серенада для струнных Чайковского.
Мэнди продолжает напевать, даже дирижирует сама. На лице появляется улыбка облегчения — хоть что-то осталось прежним.
Эмма поджимает губы. — Не смешно. Ты не мой отец.
— Знаю, в это трудно поверить. Я сама едва верю. Но мне нужна помощь. Я не знаю, что делать.
— Кто был мой первый парень?
— Интересный вопрос. Ты, наверное, ждёшь, что я скажу Эндрю Байалл. Вы вместе играли в «Пигмалионе» в школе. Но мы знали про Амрита Матханги — он водил тебя на вечеринку, когда ты якобы делала задание у Анастасии Ффренч. И про Лиама Никсона из подготовительной школы. Мы знали его маму, общались годами.
Эмма смотрит яростно. — Я не забыла.
Молчание. Потом вдруг: — Какая твоя любимая еда?
— Шоколад.
— Мой отец обожает копчёный лосось.
— Я знаю! Но вкусы тоже изменились. Помнишь, сколько шоколада я съела в субботу?
Глаза Эммы сужаются. Отец в субботу действительно был другим — интересовался модой, музыкой, был расслабленным.
— Папа говорил, что его племянница Мэнди жила здесь. Ты представилась Мэнди.
— Я соврала. Ты нашла женские вещи в ванной. Мне пришлось придумать отговорку. Я видела, что ты не поверила.
Зита