Странно, что мама не замечала этих похабных взглядов.
Наоборот, она часто смеялась с его шуток, хотя я не думаю, что он, прям, такой остроумный. Бывало, наклонится к маме, пошепчет на ухо, а мама как начнёт смеяться, лицо у неё краснеет, а иногда она могла ударить его полотенцем или просто ткнуть в бок кулачком.
Меня это злило: мне казалось, что этот качок отбирает у меня маму.
Последний раз он выбесил меня капитально! Он в коридоре клеил обои, а мама помогала ему: то рулон подаст, то отрежет, где он укажет. Мама, кстати, почему-то в этот день не надела лифчик под футболку, хотя, обычно, он всегда был на ней. Она была в короткой футболке жёлтого цвета и в домашних штанах в обтяжку. Легинсы, что ли, называются.
Ну и вот, этот хмырь прыскал из пульверизатора водой на обоину, чтобы... Не знаю, зачем. Может, чтобы выровнять пузыри. И вдруг как возьмёт, как начнёт брызгать на маму! На лицо, на туловище, но чаще на груди побрызгать норовит. Мама смеётся, отворачивается от струи, а футболка уж вся мокрая. Я смотрю: мамины соски проявились, и не просто стали заметны – они торчат самым неприличным образом! У моей бывшей было так, когда она возбуждалась от моих ласк.
Мама говорит, что, мол, что же ты наделал, охальник, а это горе-строитель стал ладонью с маминой футболки воду стирать. И всё по груди её гладит. Мама смеяться перестала, только схватила его руку, и держит, а он всё водит и водит. Потом стал второй рукой шарить по футболке. Я смотрю, а он уже не стирает воду, а тупо щупает мамины соски. Мокрая футболка от его прикосновений залезла под мамины груди, и они стали хорошо видны, обтянутые мокрой тканью.
Я почувствовал, что у меня стало тесно в шортах, и мне стало так стыдно: возбудился на родную маму!
Но мама повела себя так, как я от неё совершенно не ожидал. Она засунула руку в ширинку этому типу, а он быстро расстегнул молнию, чтобы маме было удобнее трогать его хозяйство. Мама потянулась к мужику губами, и тут я зажмурился: я не мог смотреть на это. Мне казалось, что мама изменяет даже не папе – официально они так и не развелись – а изменяет мне!
Когда я открыл глаза, они уже обнимались и сосались вовсю. Я был в соседней комнате, прятался за свёрнутым ковром, и они не видели меня. Зато я прекрасно видел, как мама быстро встала на колени и уткнулась строителю в пах. Я не видел, что она там делала – она стояла ко мне вполоборота – но не трудно было догадаться. Хотя бы потому, что мужик взял маму обеими руками за голову и закрыл глаза.
Я не мог этого допустить и обозначил себя прежде, чем подумал об этом.
— Мама! – закричал я, высовываясь из-за ковра, – ты не видела пылесос? Мне тут надо пропылесосить...
Мама повернулась на крик, и её вид, словно кадр фотоплёнки, навсегда отпечатался в моей памяти: мама, стоящая на коленях, с вытаращенными глазами и раздутой щекой, за которой угадывались очертания здоровенного члена, в упор смотрит на меня. Я не подумал о путях отступления – так и стоял, пялясь на эту порно-сцену, с мамой в главной роли.
Прошла целая вечность, пока мама, наконец, не сообразила, в каком положении её застал собственный сын. Она порывисто встала, натягивая футболку – оказывается, этот хмырь даром времени не терял: пока мама его сосала, он оголил её груди, и я увидел маму совсем голую. Я даже не представлял себе,
работа в больнице