Джемма встала, оглянулась на меня, прикусила губу и тихо усмехнулась. - Пока, Сабрина, - сказала она. - Увидимся завтра.
— Спокойной ночи, Джем, - сказал я, непреднамеренно сократив ее имя.
— Только мой бывший называет меня так, - сказала она, направляясь к двери. Она выглянула, проверяя, далеко ли Сабрина, а затем снова посмотрела на меня. Ее ухмылка, обычно не сходившая с лица, вернулась. - Ты бы не хотел стать моим следующим бывшим, не так ли? Потому что я уверена, что нам было бы очень весело, но я становлюсь настоящей стервой во время расставания.
Я рассмеялся и пожал плечами. - Я не знаю, Джемма. Нет риска - нет и вознаграждения, а ты определенно из тех женщин, ради которых стоит рискнуть.
— Ты так думаешь? - спросила она. - Что бы подумала об этом Сабрина?
— Я думаю, мне еще многое предстоит узнать о вас обеих, - сказал я. - Это был удивительный день.
— Я то же так думаю, - сказала Джемма. - Определенно то же самое.
И она ушла.
Глава 20
Домой, или в той мере, в какой я мог бы это понимать. Мне удалось найти комнату, которую можно было бы снять на лето, а двое из трех других соседей по комнате уехали на стажировку, оставив меня с Моше. Он был довольно милым, просто очень похожим на "нью-йоркского еврея" - кудрявый шатен-афроамериканец, гнусавая манера которого говорить о себе с осуждением и неловкость в общении, которая напоминала мне о некоторых детях, с которыми я рос, и которым приходилось тратить время на посещение еврейской школы.
Достаточно сказать, что я не захотел присутствовать на последнем вечере Моше с открытым микрофоном. Потому что, конечно же, он мечтал стать стендап-комиком.
— Ладно, чувак, я собираюсь уйти отсюда через несколько минут, - сказал он, медленно натягивая пальто у входной двери квартиры. - Ты уверен, что не хочешь выйти? Сегодня вечером в клубе должна состояться девичник, и мне определенно не помешал бы помощник, чтобы хорошо выглядеть.
— Чувак, я совершенно выбит из колеи, - сказал я с дивана. Я уже был в своих свободных спортивных штанах и старой школьной спортивной футболке. - Но, эй, ты же комик. Разве ты не должен быть моим напарником в шутке?
— Ха, да, - сказал он. - Думаю, да. Но ты же знаешь меня, чувак. Все в порядке.
— Что он вообще имеет в виду? – задумался я, но не стал об этом говорить.
— Ну, что ж, чувак, сегодня ночью я сломаю ногу, - сказал я. - На этот раз ты их получишь.
— Будем надеяться, - сказал он, открывая входную дверь.
Моше потребовалось еще три минуты, чтобы выйти за дверь, а затем и вовсе закрыть ее. Какая-то часть меня чувствовала себя неловко - он был как маленький щенок, которому просто нужен друг. Была и другая, гораздо более значительная часть, которая кричала ему изнутри: - Боже милостивый, просто уходи уже!
В любой другой вечер за последние четыре недели, с тех пор как я переехал, я бы с удовольствием пошел с ним. Я уже делал это несколько раз и был приятно удивлен, узнав, что Моше не так уж плох в стендапе, и что на свете определенно были комики гораздо хуже.
Нет, причина, по которой я внутренне кричал на него, заключалась в том, что мне хотелось иметь возможность подрочить без посторонних в квартире.
Через пять минут после того, как Моше ушел и, скорее всего, больше не вернется, я сидел перед телевизором, держа телефон наготове, чтобы включить его и показать Сабрину
шипы и роза