учёбу, то сделай одолжение, закончи этот год хотя бы на тройки.
Весь класс притих, с любопытством оборачиваясь на двоечницу. Ей бы уйти после девятого, но директор сжалился над Катиной матерью и оставил молчаливую девочку в школе. Перед одноклассниками та напустила на себя невозмутимый вид, отложила телефон и её дерзкие глаза устремились на объясняющего теорему Панкова. Урок прошел без происшествий и в конце Полина Сергеевна попросила Катю остаться для разговора.
Что касается внешности Пятаевой - она была склонна к полноте. Но в чудесные годы юности этот телесный недостаток дает неоспоримые преимущества - далеко не у каждой ее сверстницы развился такой роскошный бюст и такие аппетитные бедра. Рослая и рано повзрослевшая, Пятаева и своей одеждой бросала вызов окружающим: её плиссированная миниюбка была так коротка, что едва прикрывала пухлые, не по-девичьи сочные ягодицы, а топик без лифчика позволял видеть контуры объемистых грудей и сосочков. Во всей школе мало, для кого оставалось загадкой, что каждый день на ней бывают надеты миниатюрные белые стринги. Вульгарная и молчаливая, она подсела к столу учительницы и взглянула с вынужденным вниманием.
- Катя, я хочу, чтобы ты была со мной полностью откровенной. Ходят слухи, что физрук заставляет тебя...как бы это помягче выразиться...торговать телом.
Девушка смотрела на учительницу с кристально чистой пустотой в глазах и никакого ответа - ни положительного, ни отрицательного - от неё не последовало.
— Катя, пойми же ты, - не унималась Полина, - тебе достаточно признаться и я смогу тебе помочь. Скажи, Сергей Анатольевич правда трогает тебя за интимные места?
— Правда. И что? В полиции я все равно ничего не подпишу.
Ответ девушки был дерзким, она метнула на учительницу надменный взгляд, поднялась и с напускным достоинством вышла из класса, цокая высокими каблуками по деревянному полу. Полина Сергеевна опустила голову на ладони, такой тяжелой задачи перед ней ещё не стояло - по слухам ученицу открыто втягивали в проституцию, а школа не могла ничего поделать, да и вообще, весь формальный подход педагогики и юриспруденции давал сбой. Девочке бы оказать сопротивление совратителям, но её занимал лишь очень узкий круг интересов: деньги, собственная внешность, наряды и удовольствия - как раз этого и было в изобилии у физрука. От беспомощности хотелось плакать. Тогда Полина достала телефон и в очередной раз набрала номер своего бывшего одноклассника, занимавшего теперь должность районного участкового:
— Алло, добрый день!
— Полина, привет! В школе опять что-то произошло? Мальчишки взяли лишний рогалик в столовой?
— Нет, слава богу, я на счет Пятаевой Кати. Я точно знаю, что наш физрук её совращает.
— Полина Сергеевна, а доказательства имеются? Пятаева подпишет заявление? Полин, ты пойми, я не могу приезжать к вам из района каждый раз, когда у тебя возникают подозрения. Их к делу не пришьёшь и без заявления потерпевшей ничего поделать нельзя, к сожалению. Так уж устроена судебная система.
На этом их разговор и закончился. Участковый в десятый раз со всей возможной вежливостью объяснил Полине всю сложность сбора доказательств, а та лишь кусала губы и едва не плакала от бессилия. Оказывается, чтобы поймать преступника, нужны более сообразительные и менее толстые люди, чем полицейские. Будет лишним упоминать, в каком расположении духа Полина вышла из класса и проходила через школьный вестибюль, она буквально сгорала от желания самолично наказать растлителя в учительском облике. Внезапно её внимание привлекла шумная толчея и разговор на повышенных тонах. Когда завуч приблизилась, школьники расступились, а физрук, молодой мужчина крепкого сложения, так и держал хулигана за ухо.
— Сергей Анатольевич, что здесь происходит? - Громко спросила завуч.
Письмо Татьяны к Дмитрию