С: Нет, она подхватила какую-то заразу. Родители свозили к врачу — говорит, заразная. Просит меня не появляться, пока не поправится.
Д: Ох, жалко. Надеюсь, ничего серьёзного.
С: Нет, выписал лекарства, говорит: через пару дней пройдёт. На работе полно народу — наверное, там и подцепила.
Д: Ну, ты всегда желанный гость, Скотт, сам знаешь.
На этот раз Скотт никому не говорит о поездке — ни маме, ни Сэнди, никому. Есть вопросы и желание серьёзного разговора с отцом. По тону переписки Дерек чувствует скрытый мотив визита, тем более без Сэнди. Молится, чтобы это не были плохие новости.
Когда Скотт подъезжает в позднее воскресное утро, Дерек не знает, чего ожидать. Наливает обоим лимонад и выходит на террасу. Ждёт, пока сын заговорит первым.
— Знаешь, я даже не знаю, как тебя называть. Всё это время избегал какого-либо обращения.
— А как хочешь называть?
— Ну, ты же мой папа. Не против, если буду называть папой?
— Против? Чёрт, нет. Буду горд.
— Хорошо... можно задать личный вопрос?
— Конечно.
— Ты явно не женат. А был — ну, после мамы?
— Нет, не женился.
— Это из-за мамы... из-за того, что она сделала?
Говорить о бывшей ненавистно, но отмахиваться от вопросов сына Дерек не собирается.
— Отчасти. Ты читал газетную статью, но она не передаёт всего, что я чувствовал. Я был в ужасном состоянии. Ходил к терапевту больше пяти лет. Без него — не знаю, выжил бы.
— В общем, когда наконец вытащил голову из одного места, подвернулась работа торговым представителем. Невероятная возможность, но поначалу требовала уйму времени и сил. К тому моменту, когда почувствовал готовность к новым отношениям, обнаружил кое-что о себе: мне нравится холостяцкая жизнь. Свободен делать что хочу, когда хочу. Ходил на свидания, до сих пор хожу, но каждый раз, когда дело начинает идти к серьёзному — думаю: зачем? Мне и так хорошо, зачем менять?
— Может, когда-нибудь встречу кого-то, ради кого захочется всё изменить, но пока не случилось.
Скотт сидит молча, погружённый в раздумья.
— Мы с Сэнди встречаемся около трёх лет. Всегда думал — поженимся. Но в последнее время начинаю сомневаться.
— Посмотри, что мама сделала с тобой; что сделала со мной... Врала мне всю жизнь, а я и не догадывался. Как вообще понять, что человек тот, за кого себя выдаёт?
Мучения сына становятся очевидными.
— Скотт, на это у меня ответа нет. Некоторые люди умеют создавать ложный образ и дурить других, иные меняются со временем. Но миллионы людей счастливо женаты всю жизнь. Эми, моя секретарь, в этом году отмечает с мужем двадцать пятую годовщину — и ты не встречал пары более влюблённой.
— В мире есть два типа людей, Скотт: те, кто боится рисковать, и те, кто боится, но всё равно идёт вперёд. Думаю, в конце жизни те, кто позволил страху себя остановить, смотрят в зеркало заднего вида и гадают: а какой была бы жизнь, если бы рисковали чаще. Не будь одним из них, Скотт. Ты её любишь?
— Да... всем сердцем. Просто... в последнее время... не знаю, всё время думаю о том, что мама сделала с тобой.
— Скотт, в этом мире нет гарантий. Если стоять и ждать гарантию — жизнь пройдёт мимо. Мне моя жизнь нравится, но она точно не для каждого. Если когда-нибудь решу рискнуть снова — не буду колебаться ни секунды.
— Правда?
— Правда. Если любишь и Сэнди любит тебя, а она любит, я вижу это в её глазах каждый раз, когда смотрит на тебя, — не позволяй страху перед неизвестным лишить тебя счастья.
Терри