знали мы оба. Вика стала призраком в собственном доме. Она скользила по коридорам бесшумно, глаза всегда опущены, но когда наш взгляд всё-таки цеплялся — а я делал так, чтобы это случалось, — в её глазах вспыхивала целая вселенная: дикий стыд, животный страх и… да, чёрт возьми, смутная, извращённая благодарность. Она была унижена до глубины души, и это её завело сильнее любой нежности. Я это видел. Игра была выиграна, но поле боя оказалось заминированным. Теперь каждый звук за дверью, каждый кашель Дениса заставлял сердце колотиться как у вора.
Изабелла же, эта юная бестия, чувствовала смену атмосферы лучше барометра. Она не спрашивала ни о чём напрямую. Она просто знала. И её поведение изменилось. Из дерзкой провокаторши она превратилась в молчаливого соучастника, который получает свою долю адреналина просто от наблюдения. И, как я понимал, от лёгкого, «дружеского» участия.
Наступило утро, когда Денис укатил на какие-то переговоры, а Вика, сославшись на мигрень или хотела увидеть родню, уехала «к маме», но я был почти уверен, что она просто катается по городу или сидит в каком нибудь кафе, пытаясь прийти в себя. Квартира опустела, и в этой пустоте зазвучали иные, более дерзкие ноты.
Я сидел у себя в комнате, пытаясь читать, но буквы плыли перед глазами. В голове был один образ: Вика на корточках, её широко открытые, полные слез и моей спермы около ее глаза. Моя дверь скрипнула...
Изабелла вошла без стука. На ней были крошечные шорты, которые оставляли мало шансов для воображения, они показывали все прелести юной бестии, и свободная футболка. В руке — телефон. На её лице играла привычная, беззаботная улыбка, но в глазах — острый, хищный интерес.
«Привет, сосед. Скучно. Можно к тебе?» — не дожидаясь ответа, она плюхнулась ко мне на кровать, устроившись в ногах и сразу же звонок ее телефона, и тут же поднесла телефон к уху. «Алло? Милый? Да, я дома… Ну, у подруги в гостях, ты ж знаешь, у нас ремонт».
Она устроилась поудобнее, развалившись на моих подушках, и её ноги оказались в опасной близости от моей руки. Я продолжал делать вид, что читаю, краем глаза наблюдая за ней. Она болтала с тем самым парнем, скучающим солдатом. Говорила сладким, томным голосом, каким никогда не говорила здесь.
«Да, очень скучаю… По твоим рукам… По твоим поцелуям… — она закатила глаза, явно играя на публику, на меня. И в этот момент, будто нечаянно, она перевернулась на бок, повернувшись ко мне спиной, и её футболка задралась, обнажив полоску обнажённой спины и край бикини. — Нет, ни с кем не флиртую и не общаюсь, дурачок. Я же твоя. и я верная тебе».
Слово «верная» прозвучало в комнате как хлопок. Ирония ситуации была настолько густой, что её можно было резать ножом. Моя рука, будто сама собой, без команды от мозга, потянулась и легла ей на поясницу. Просто лежала. Тёплая кожа под пальцами. Она не вздрогнула. Не прекратила разговор. Она лишь глубже вдавилась в подушку.
«Что? — продолжала она в трубку. — Конечно одна. Ну… почти. У подруги кот есть. Большой, ленивый. Сидит рядом». Она повернула голову и посмотрела на меня. В её глазах было дикое, сумасшедшее веселье. И вызов.
Моя рука поползла выше. Скользнула под оторвавшийся край футболки. Коснулась голой, гладкой кожи её спины. Она замерла на секунду, и её голос в телефон слетел на полтона. «Да… да, я слушаю…» — прошептала она.
Я не останавливался. Это был гипнотический танец на лезвии. Мои пальцы водили по её позвоночнику, поднимались к лопаткам, спускались к талии.
Качка во время штиля. Ч1