«Артём... тут дует жутко, — её голос дрожал, но не от холода. Глаза блестели в полумраке. — Можно... можно к тебе? Просто погреться? Совсем чуть-чуть».
Она не ждала ответа. Она скользнула внутрь и закрыла дверь. В следующее мгновение холодное, дрожащее тело оказалось под моим одеялом, прижимаясь ко мне спиной. Она вжалась в меня, как котёнок, её ягодицы упёрлись мне в живот, а затылок — в грудь.
«Спасибо, — выдохнула она. — Я замерзала».
Я лежал, не двигаясь, чувствуя каждую клеточку её тела сквозь тонкую ткань. Её запах — молодой, сладковатый, с нотками её дешёвого геля для душа. Её дыхание постепенно выравнивалось. Через пару минут я понял — она заснула. Или сделала вид.
А я не мог заснуть. Тепло её тела разливалось по мне, разогревая кровь. Мой член, предательски, начал наполняться кровью, прижимаясь к той самой упругой, округлой плоти ягодиц, которая была в сантиметре от него, отделённая только тонким слоем моих боксёров и её рубашки. Я пытался отодвинуться, но во сне она ворочалась и прижималась ещё сильнее. Моя рука лежала на её боку. И во время очередного её движения, будто случайно, будто во сне, она перевернулась на спину, и моя ладонь оказалась... на её груди.
Я замер. Сердце колотилось, как молот. Она не проснулась. Её грудь под тонкой хлопковой тканью была полной, тяжёлой, упругой. Совсем не как у Вики. Натуральная, живая, с твёрдой горошинкой соска, которая упиралась мне в ладонь. Я не убирал руку. Я боялся пошевелиться. А потом... потом я не смог. Я осторожно, микродвижениями, начал водить большим пальцем по кругу вокруг этого соска. Через ткань. Она вздохнула во сне и прижалась грудью к моей ладони.
Это было невыносимое возбуждение. Мой член, теперь полностью вставший, вылез из прорехи боксёров и упёрся голой кожей в её бедро. Она снова ворочалась, и её ягодица прижалась к нему ещё плотнее. Я лежал, затаив дыхание, одна рука на её груди, мой член между её ягодиц, а её дыхание — у меня над лицом.
Так мы и уснули. В этом греховном, невероятно интимном переплетении.
Я проснулся первым. Было шесть утра. Серый, предрассветный свет заливал комнату. Я понял, где я, и что происходит, за секунду. Моя правая рука полностью лежала на её груди, обхватывая её. Левая была закинута за её голову. А мой член, всё ещё твёрдый и чувствительный после ночи, упирался голым стволом ей в ягодичную щель. Она спала, её лицо было безмятежным, губы приоткрыты.
И тут она пошевелилась. Просыпаясь. Её глаза медленно открылись. Они встретились с моими. Ни ужаса, ни крика. В них было сонное, мутное понимание. Она посмотрела вниз, на мою руку на своей груди. Потом почувствовала давление между ягодиц. Она не оттолкнула меня. Она замерла.
Потом случилось то, чего я не ожидал. Медленно, не отрывая от меня взгляда, она опустила свою руку под одеяло. Её пальцы нашли мой член. Она коснулась его. Сначала кончиками, как бы изучая. Потом обхватила всей ладонью. Тёплой, мягкой ладонью.
Я ахнул. Она положила указательный палец себе на губы: «Тсссс...». И начала двигать рукой. Медленно. Сначала просто держа, потом — скользя вверх-вниз. Её движения были неумелыми, но невероятно возбуждающими от самой своей запретности. Она дрочила меня, а я, не в силах пошевелиться от шока и наслаждения, продолжал сжимать её грудь.
Мы не говорили ни слова. Только дыхание. Её — учащённое. Моё — сдавленное. Её рука двигалась под одеялом, а её глаза были прикованы к моим губам. Потом она вдруг вытащила руку, поднесла её
Надо заметить